О «лапоноидности» на севере Европы

(по антропологическим материалам могильников Большого Оленьего о-ва в Кольском заливе Баренцева моря и Южного Оленьего о-ва Онежского озера) 1

Саамы, населяющие крайний север Старого Света, являются одним из самых хорошо изученных и в то же время самых загадочных по своему происхождению народов Европы. Происхождение саамов начало привлекать внимание европейских исследователей вскоре после их знакомства со специфическим внешним обликом этого народа.

Такое внимание объясняется, по всей вероятности, тем, что невысокие и темноволосые саамы выглядели необычно среди окружающих их высокорослых и светло-пигментированных северных европейцев. В антропологических классификациях народов мира даже появилась самостоятельная таксономическая единица, подчеркивавшая физическое своеобразие саамов среди народов Евразии. Еще в XVIII в. Ф. Бернье и К. Линней отнесли саамов к самостоятельной «большой» расе, наряду с европеоидами, монголоидами, негроидами. У П. Топинара они были «гиперборейцами», у Ж. Деникера - выделялись в «лопарскую» расу. Некоторые исследователи включали их в состав монголоидной расы (Ж. Деникер), некоторые - европеоидной (У. Бойд, А. Мурент). В целом в большинстве антропологических классификаций саамы, явно отличающиеся как от окружающего их европейского населения, так и от далекого азиатского, чаще всего выделялись в самостоятельную систематическую единицу, стоящую особняком как от европеоидов, так и от монголоидов. За такой таксономической категорией закрепилось, до настоящего времени, название «лапоноидного» антропологического типа («лопарской расы» - в классификациях XVIII - нач. XX вв.). Причину же возникновения у саамов специфичных и для европеоидов и для монголоидов антропологических особенностей зарубежные исследователи видели преимущественно в длительной изоляции этого народа на территории крайнего севера Европы.

По мере развития методики российской антропологической науки, разработки теории таксономически важных для разделения монголоидов и европеоидов признаков, расширения источниковедческой базы стало выясняться, что практически во всех антропологических системах у саамов имеются показатели, сближающие их, в той или иной степени, с представителями монголоидного расового ствола 2.

Отдельные такие признаки обнаружились и в других группах населения северо-запада бывшего СССР, как современных, так и древних. При изучении соматологии населения Восточной Прибалтики было отмечено что по отдельным соматологическим параметрам представители восточнобалтийского антропологического типа (распространен у карел, ижоры, вепсов, коми-зырян, отдельных групп русских, финнов восточной Финляндии, восточных эстонцев и латышей) демонстрируют некоторое «ослабление» европеоидных особенностей, и занимают промежуточное положение между группами атланто-балтийского варианта европеоидной большой расы (народы Фенноскандии, западные эстонцы и латыши) - с одной стороны, и саамами, носителями «лапоноидности» - с другой. В целом же советские исследователи, собравшие и изучившие огромный и разнообразный антропологический материал из Восточной Европы, Приуралья и Западной Сибири, отметили в этом ареале усиление выраженности сходных с монголоидными характеристик по многим системам антропологических признаков в направлении с запада на восток. На основании данных наблюдений в советской антропологической школе была выдвинута и обоснована теория о проникновении в древности азиатских групп на северо-запад России, в Восточную Прибалтику, и об их ощутимом влиянии на процесс формирования антропологического состава населения всей этой территории (Алексеев, 1961, 1969; Витов, Марк, Чебоксаров, 1959; Дебец, 1961; Денисова, 1975, 1977, 1982, 1997; Жиров, 1940; Марк 1954, 1956, 1975).

Существенное, может быть даже решающее, значение в обосновании точки зрения имели палеоантропологические материалы из двух «классических» памятников - могильников эпохи раннего металла на Большом Оленьем острове в Кольском заливе Баренцева моря, и на Южном Оленьем острове Онежского озера (эпоха мезолита-неолита). На этих материалах также были зафиксированы показатели, отличающие древних жителей Лапландии и Прионежья от современных представителей европеоидных популяций - в первую очередь это некоторое ослабление горизонтальной профилировки и большая ширина лицевого скелета (Жиров, 1940; Якимов, 1953, 1960а). Именно эти показатели легли в основу предположения о метисном характере формирования обеих «оленеостровских» популяций - как следствия проникновения в древности монголоидных групп с востока, повидимому из Западной Сибири и Приуралья.

«Метисационная» концепция, вроде бы просто и логично объясняющая причины возникновения у восточноевропейцев некоторых сходных с азиатскими особенностей, получила широкое распространение сначала в антропологии, а затем и в других дисциплинах, занимающихся изучением этногенеза и этнической истории населения Восточной Европы. Однако здесь она зачастую основывалась уже не на собственном фактологическом материале, к тому же скорее ей противоречащем, а на выводах антропологов.

Между тем, в самой российской антропологии «метисационная» концепция не является ни единственной, ни общепринятой. Так, ряд исследователей сразу обратил внимание на то, что в Восточной Европе комплекс признаков в популяциях с «подозрением» на монголоидную примесь с морфологической точки зрения крайне противоречив. А именно: сближаясь с монголоидами по одним показателя, они резко отличаются от них - по другим, в то время как заведомо метисные популяции, как правило, демонстрируют промежуточность между «родительскими» группами по всем таксономически значимым показателям. Имелись сомнения и географического порядка - сходные с монголоидными особенности обнаружились не только в Восточной Европе, Прибалтике, где появление переселенцев из Азии в древности ещё можно допустить. Такие отдельные признаки встречаются, начиная с эпохи верхнего палеолита, и среди жителей Западной и Южной Европы (Франция, Дания, Швеция, Югославия, Чехия) - ареалов, проникновение в которые сколько-нибудь значительных массивов азиатского населения с географической точки зрения маловероятно, а с исторической - не обосновано.

Была выдвинута и аргументирована гипотеза о том, что сходство по признакам горизонтальной профилировки и ширины лица некоторых европейских групп с азиатскими не всегда служит доказательством участия в их генезисе восточных пришельцев. «Восточный» же характер отдельных признаков объясняется тем, что расовые комплексы в современном их виде сформировались достаточно поздно. И у верхнепалеолитического населения северной Европы имелись морфологические характеристики, лишь внешне сходные с монголоидными но не связанные с ними генетически. В дальнейшем популяции с такими признаками продолжали существовать вплоть до современности в западной части Евразийского ареала, вне зависимости от восточных влияний. При этом подчеркивается, что возможность проникновения азиатских популяций в балтийский ареал в разные исторические периоды нельзя исключать полностью, но их участие в генезисе восточно-европейского населения вряд ли было существенным (Алексеев, 1984;Бунак, 1956,1980; Якимов, 1960а, 19606; Гохман, 1984, 1986).

В аргументации второй, «автохтонистской», концепции материалам из обоих «оленеостровских» могильников также отводилась ведущая роль. Но степень влияния факторов миграций и стохастического развития на формирование оставивших оба могильника популяций оценивалась в этом случае по-разному. Автор самых детальных, до настоящего времени, публикаций кранио-остеологических материалов из могильников Южного и Большого Оленьих островов В.П. Якимов (Якимов, 1953, 1960а) в отношении первой серии черепов предположил, что ее оставило население, своим происхождением связанное с позднепалеолитическими жителями Восточной Европы, продвигавшимися вслед за ледником на север и северо-восток. И метисация с восточными группами в этом случае вряд ли имела место вообще, или, по крайней мере, ее возможное влияние не было сколь ни будь значительным.

В отличие от Южного Оленьего, при сравнительном анализе краниологической серии из могильника Большого Оленьего острова В.П. Якимов отметил здесь, на крайнем севере Европейской части СССР, на фоне материалов из других древних могильников с территории Европы, достаточно отчетливое усиление «так называемых монголоидных черт», и охарактеризовал антропологический комплекс баренцевоморских оленеостровцев как «своеобразный антропологический тип, создавший основу для урало-лапоноидных групп современности» (Якимов, 1960а. С. 314). Рассматривая вопрос о генезисе антропологического типа, представленного черепами из могильника Большого Оленьего острова, автор допустил две возможности. Он мог быть результатом смешения европеоидных и монголоидных элементов, происходившего в зоне их контакта, или являться «особым протомонголоидным вариантом одной из ветвей азиатского расового ствола» (Якимов, 1953. С. 467). В целом же автор публикации крайне осторожно подошел к интерпретации изученных материалов в силу их, в то время, малочисленности. Особо было выделено лишь то обстоятельство, что все взятые вместе признаки придавали этой серии весьма своеобразный морфологический облик, отличный от антропологических комплексов характерных и для древнего и для современного населения, в том числе и саамов - носителей «лапоноидности».

Такой осторожный подход, вероятно, можно объяснить не только малочисленностью самой баренцевоморской оленеостровской серии черепов. Но и тем, наверное странным, обстоятельством, что на собственно краниологических материалах особенности «лапоноидного» комплекса признаков в то время, в 50-60 гг., были изучены далеко не полно. Все заключения о краниологии саамов базировались на многочисленных, но описанных по узкой программе материалах саамов Норвегии и Финляндии XVIII-XIX вв. (Hallsten, 1881, 1887, 1893; Schreiner, 1931, 1935). Об их возможных предках на территории Норвегии - на небольшой серии черепов из «каменных ящиков» Варангенфиорда (Schreiner, 1935). По Кольским саамам имелась тогда лишь небольшая серия черепов, происходившая из случайных сборов. В публикациях же К. Хэльстена и К. Скрайнера не приведены сведения о признаках горизонтальной профилировки лицевого скелета и переносья, угле выступания носа -параметрах, информация о которых принципиально важна для разработки отмеченных наиболее дискуссионных проблем систематического положения и формирования «лапоноидного» комплекса.

Однако и тогда уже было ясно, что для близких к современности саамских популяций и, следовательно, для «лапоноидного» комплекса признаков на краниологических материалах характерны такие общие особенности как крайняя грацильность, брахикранная форма черепной коробки, очень малая высота черепа, очень низкое и довольно широкое лицо.

В дальнейшем Г.Ф. Дебецом были измерены углы горизонтальной профилировки лица на черепах саамов Финляндии, опубликованные В.П. Алексеевым (Алексеев, 1974). Собраны и изучены по полной программе краниологические серии пять территориальных групп саамов Кольского полуострова XVIII-XIX вв. (Гохман, Лукьянченко, Хартанович, 1978; Хартанович, 1980,2004). В результате на репрезентативных материалах было установлено, в добавлении к отмеченным особенностям, некоторое, по сравнению с европеоидными группами, ослабление у саамов горизонтальной профилировки лица и переносья, умеренное выступание носовых костей к линии профиля. При этом величины углов у близких к современности саамских популяций не достигали значений, распространенных среди монголоидных серий черепов.

Необходимо отметить, что грацильность, брахикрания, крайняя низкоголовость и низколицесть, относительная широколицесть, по всей вероятности и ослабленная профилировка лица на обоих уровнях (признаки на сериях черепов норвежских саамов не изучены до сих пор) специфичны для саамских популяций на всей территории их расселения - от Норвегии до Кольского полуострова. Следовательно, сочетание именно таких признаков, и именно в их комплексе, кажется и должно определять морфологическое содержание на краниологических материалах понятия «лапоноидного» антропологического типа.

Вместе с тем, при исследовании массово вводимых в научный оборот в 50-70-е гг. XX в. краниологических серий различных исторических эпох от мезолита до близких к современности, из более южных чем Карелия и Кольский полуостров регионов - Эстония, Латвия, Ленинградская область, было высказано предположение о распространении здесь с древности, с мезолита, метисных с монголоидами групп населения «лапоноидного», или «протолапоноидного», облика (Марк, 1954, 1956; Денисова, 1975,1977,1982). В дальнейшем гипотеза получила широкое распространение, особенно в работах смежных с антропологией исторических дисциплин. В этом случае, зачастую, результаты антропологических исследований приводись уже не как гипотеза, а как установленный факт о протолапоноидном антропологическом облике древнего населения Европы на территории, далеко выходящей за пределы зоны расселения саамов в последние века. Факт, придающий особую весомость взглядам о присутствии не только протолапоноидного антропологического варианта, но и саамского этнического компонента во всем этом обширнейшем ареале.

Между тем в самой антропологии данная гипотеза, на наш взгляд, еще далека от превращения в неоспоримую реальность. Так, предположение о возможной «протолапоноидности» древних жителей Восточной Прибалтики впервые на палеоантропологических материалах было обосновано К.Ю.Марк, при исследовании черепов из могильников с ямочно-гребенчатой керамикой III—II тыс. до н.э. Валма и Тамула, расположенных на территории современной Эстонии (Марк, 1954, 1956). В дальнейшем следы «протолапоноидности» были обнаружены на краниологических материалах с территории Латвии - из могильников Абора, Крейчи, Юркова; из могильника Звейниеки, датируемых эпохой среднего и позднего неолита и связанных с носителями культуры ямочно-гребенчатой керамики. А так же в составе черепов из могильника Звейниеки, относящихся к эпохам раннего неолита и мезолита. В тех же исследованиях было обосновано сходство «протолапоноидных» черепов из могильников Звейниеки и Южного Оленьего острова Онежского озера (Денисова, 1975, 1977, 1982).

Такой вывод - о распространении носителей «протолапоноидного» антропологического комплекса на территории Восточной Прибалтики в мезолите-неолите, и в составе мезолитической серии черепов из могильника на Южном Оленьем острове Онежского озера - может вызывать сомнения как по репрезентативности материалов, легших в основу всей гипотезы. Краниологические серии из могильников Валма, Тамула, Абора, Крейчи, Юркова состоят из единичных черепов, а сами черепа крайне плохой сохранности (на это уже неоднократно обращали внимание различные исследователи).

Существенными представляются и возражения собственно морфологического порядка. Заключения о «протолапоноидных» особенностях древнего населения Восточной Прибалтики, Прионежья были сделаны на основании таких показателей, как мезо-брахикранная форма черепной коробки; широкое, не очень высокое, уплощенное в горизонтальном плане лицо; умеренно, по европейским масштабам, выступающие носовые кости на отдельных черепах или группах черепов с этой территории. Действительно, эти морфологические характеристики напоминают те, которые специфичны для современных саамских групп, хотя им и не идентичны. Например, по степени низколицести древние группы не опускаются до средних величин саамских популяций, которые вообще в целом гораздо белее грацильны чем перечисленные древние серии черепов. Черепной указатель в саамских сериях все-таки заметно больше, а угол выступания носа в группах, наименее подвергавшихся европейскому влиянию - меньше.

Кроме того, для саамских черепов характерен и такой признак, как очень малая высота черепной коробки, крайняя низкоголовость. Причем данная характерная черта устойчиво распространена на всей территории расселения саамов и, вероятно, также должна рассматриваться как неотъемлемый элемент лапоноидного комплекса признаков. Все же репрезентативные мезо-неолитические краниологические серии и из Восточной Прибалтики (могильник Звейниеки), и из Проионежья (могильник Южного Оленьего острова), напротив, отличаются большой и очень большой высотой черепа 3, находясь на противоположном полюсе вариаций этого показателя, по сравнению с саамскими выборками.

Складывается впечатление, что диагностика древних краниологических серий как «лапоноидных», или «протолапоноиднных», проводилась преимущественно на основании величин углов горизонтальной профилировки - проявилась тенденция к абсолютизации диагностической роли признаков, описывающих горизонтальную профилировку лицевого скелета населения в конкретном ареале Восточной Европы. Фиксация в сериях восточноевропейских черепов, или даже на отдельных черепах, хотя бы небольшой уплощенности в каком-то отделе лицевого скелета являлось почти безусловным основанием для причисления таких групп к «лапоноидному» антропологическому комплексу, и констатации наличия в их составе монголоидной примеси в целом. Иные же морфологические элементы, в частности — высотный диаметр черепа, рассматривались как второстепенные. Однако нет никаких оснований считать данный признак менее таксономически цененным для определения «ла-поноидности», даже для дифференциации монголоидных и европеоидных популяций в целом, чем черепной указатель, скуловой диаметр, назо-малярный угол - для монголоидных вообще и уральских, в частности, популяций характерна невысокая черепная коробка.

Такая тенденция в общем то объяснима недостаточностью источниковедческой базы по краниологии древнего и современного населения рассматриваемого ареала, особенно остро ощущавшейся в период аргументации указанной гипотезы. Практически не были известны краниологические характеристики населения, относящегося к восточно-балтийскому антропологическому типу, формирование которого, судя по соматологическим материалам, тогда можно было связывать, «скорее всего, со смешением протолапоноидного типа с разными европеоидными типами» (Марк, 1975. С. 53). В таком случае метисация должна была отразиться и на краниологическом комплексе черепов народов восточно-балтийской антропологической общности, сближая его с тем, который специфичен для саамских серий. Среди известных в 50-70-х гг. краниологических данных не встречались и серии с такой же большой, как на древних материалах, высотой черепа в сочетании с ослабленной горизонтальной профилировкой лица на верхнем уровне но сильно выступающими носовыми костями - еще одной весьма специфической особенностью древних восточно-балтийских и прионежских черепов. В целом же саамские серии черепов - в то время - были единственными на территории севера Европы более поздними, чем мезо-неолитические, краниологическими материалами, где устойчиво отмечалась горизонтальная уплощенность лица.

Вероятно, эти обстоятельства и вынуждали исследователей искать аналогии ослабленной горизонтальной профилировке лица на древних материалах в лапоноидном антропологическом типе, не акцентируясь на других морфологических элементах, резко отличающих древних жителей Восточной Прибалтики и Южной Карелии от саамских серий черепов XVIII-XIX вв. и от краниологической серии из могильника с Большого Оленьего острова Баренцева моря. Или объясняя отличия (например, в степени массивности черепов, величине черепного указателя, высоте черепной коробки) воздействием факторов эпохальной изменчивости, приведших к трансформации исходных «протолапоноидных» комплексов в боле грацильные, брахикранные и низкоголовые варианты при сохранении общей преемственности.

Как уже отмечалось, малая численность черепов из могильника на Большом Оленьем острове Баренцева моря существенно затрудняла достоверное определение систематического положения и истоков формирования выявленного здесь, крайне своеобразного, комплекса признаков 4. До последнего времени существовала и неопределенность в датировках самого памятника. Вероятно, все эти обстоятельства вместе взятые привели к тому, что в антропологических исследованиях материалы из «северного» Оленеостровского могильника (Кольский залив Баренцева моря) использовались в качестве основного или даже сравнительного материала существенно реже, чем кранио-остеологические коллекции из «южного» Оленеостровского могильника (Онежское озеро), постоянно находящиеся в эпицентре внимания российских и зарубежных специалистов. По всей видимости - не заслуженно, так как именно «баренцевоморские» оленеостровцы в значительной степени могут служить «ключом» к решению «лопарской» проблемы

Благодаря работам Кольской археологической экспедиции в 2001-2003 гг. (Шумкин, Мурашкин, 2003) краниологическая серия из могильника Большого Оленьего острова на Баренцевом море была существенно увеличена - получено 19 практически полных костяков хорошей сохранности индивидуумов разного возраста. Уточнена датировка памятника 5. Новые материалы позволяют уже достаточно уверенно, на более репрезентативных данных, судить об антропологических особенностях древних «лапландцев» (Васильев, Боруцкая, Хартанович,