П
одобно другим народам, после веков языческой тьмы лопарей озарил, наконец, свет христианства. В этой главе мы постараемся выяснить, когда и при каких обстоятельствах это произошло, осознавая всю трудность точного ответа на данные вопросы ввиду отсутствия каких бы то ни было литературных памятников, относящихся к этому предмету.Плантин утверждает со слов самих лопарей, что только в XVI в. они впервые услышали о христианстве, из чего он делает вывод, что они выселились из Финляндии еще до распространения в ней христианства. "По-видимому, - говорит он, - только в прошлом столетии среди лопарей впервые началась евангельская проповедь. До тех пор этот варварский народ ничего не знал о Спасителе и даже само имя Христа, по их словам, не было известно".
Однако этому утверждению лопарей едва ли можно поверить. На основании некоторых данных можно предполагать, что уже во времена Циглера христианская религия была им известна и даже исповедовалась некоторыми из лопарей. Циглер жил в самом начале XVI века, т.к. был очевидцем Стокгольмской резни, учиненной тираном Христианом датским, описание которой он нам оставил. Из слов Циглера можно заключить, что христианство было известно лопарям и ранее. "Христианство, -говорит он, - лопари принимают, желая угодить королям, которые властвуют над ними". Говоря во множественном числе о "королях", он, конечно, имеет в виду не одного Христиана, а и его предшественников, царствовавших в более раннюю эпоху.
Действительно, трудно было бы поверить, что целый ряд христианских королей, власти которых подчинялись лопари, мог спокойно допустить, чтобы этот народ коснел во тьме язычества, ничего не ведая о Христе и христианской религии. Уже король Эрик Померанский в одном из своих посланий напоминает Упсальской Консистории о необходимости посылать священников для просвещения лопарей. Впоследствии король Карл IX обосновывает текстом этого письма свои претензии на владение Лапландией в споре с соседними государствами. "Уже Эрик Померанский, - пишет он, - хотя и бывший королем Дании, Норвегии и Швеции, обращается с посланием именно к Упсальской консистории с требованием о назначении священников для проповеди христианства в Лапландии". Да и могло ли быть иначе, когда их ближайшие соседи шведы и биркармийцы, давно уже принявшие христианство, находились с ними в постоянных торговых сношениях, брали с них дань еще со времен Магнуса Ладулая, как было сказано выше, король же Магнус жил почти четыре века тому назад.
Поэтому исходящее из уст самих лопарей признание, что с христианством они познакомились лишь какое-нибудь столетие назад, представляется мне невероятным.
Напротив, я склонен думать, что со времен Магнуса Ладулая лопари постоянно сталкивались с христианством и многие из них даже принимали его на самом деле или только притворно. Именно в эту эпоху Лапландия подпала под шведское владычество, как видно будет из дальнейшего, и вполне естественно предположить, что с распространением своей власти над лопарями шведы способствовали также и внедрению христианства. С другой стороны, если верно наше предположение относительно переселения лопарей из Финляндии вследствие войны Эрика Святого и распространения им христианства в этой стране, то надо думать, что уже тогда лопари могли познакомиться с христианской религией, хотя она и возбуждала в них ненависть. Главное же, имея соседями финнов, родственных им по происхождению, лопари не могли на протяжении ряда столетий ничего не слышать от них о Христе и его учении. Поэтому я настаиваю на том, что христианство стало известно лопарям уже со времен Эрика Святого, т.е. около пяти веков тому назад, но не имело у них успеха, пока они сохраняли свою независимость. Когда же они подчинились шведскому владычеству, то по собственной ли воле, желая угодить шведским королям, как говорит Циглер, или по другим причинам они стали массами принимать христианство.
Так как это событие произошло при короле Магнусе Ладулае, жившем около 1277 г., то к этому моменту и надо относить начало христианства в Лапландии.
Покончив с этим вопросом, попытаемся понять, каково было отношение лопарей к христианству. Циглер так характеризует его: "Они не стремятся ревностно к исповеданию христианства, но и не уклоняются от него с ненавистью, подобно иудеям, а просто принимают его в угоду королям, которые ими правят." Из этих слов совершенно ясно, что для лопарей принятие христианства было чем-то внешним, обусловленным не сознанием его превосходства над их прежней религией и необходимостью для спасения души, а лишь средством снискать королевские милости и избежать неприятности, которые могли бы повлечь за собой сопротивление его распространению. Поэтому они венчались перед христианским священником и приносили к нему крестить новорожденных. Но этим и ограничивалось проявление их христианских чувств, как говорил еще Олаф Магнус. Что же касается проповеди слова Божия и каких-нибудь наставлений в прочих правилах и истинах христианского вероучения, то о них и помину не было.
"Многие пастыри совсем отказались от забот о христианском наставлении этого народа", - говорит Циглер. Это же подтверждают нам и старинные списки епархий с указанием приписанного к ним населения. В числе их нет Лапландской епархии и нет даже упоминаний о каких-либо христианских храмах, находящихся в Лапландии, или сведений о том, к какой из прочих епархий они относятся. Понятно, что если бы дела в этом отношении обстояли благополучно, то Эрику Померанскому не было бы надобности в вышеупомянутом послании напоминать о необходимости посылать священников для просвещения лопарей.
Об этом скорбит и Олаф Магнус, а Циглер в IV книге своей истории замечает с горечью: "Народам, живущим на Крайнем Севере в течение стольких веков, не проповедовалось Евангелие, что они почти целиком остаются вне католической церкви" (это происходило в эпоху, предшествовавшую Реформации. - Прим. ред.). И дальше Циглер выражает лишь надежду, что со временем это изменится к лучшему: "Остается лишь надеяться, что когда-нибудь и они дождутся истинной проповеди слова Божия и тогда не замедлят приобщиться ко вселенскому общению верующих христиан".
Таково было состояние христианства у лопарей вплоть до царствования Густава Адольфа - состояние жалкое, почти ничем не отличающееся от прежнего языческого, выражающееся в одних лишь внешних обрядностях, ценою которых, прикрываясь христианским именем, они беспрепятственно сохраняли свои древние суеверия. Недаром современник и приятель Иоанна и Олафа Магнуса Дамиан Гоен жаловался в своем сочинении, "что в этих областях отсутствует познание истинного Бога и Христа".
Даже оптимистические слова Олафа Магнуса о том, "что благочестивыми трудами католических священников значительная часть лесных людей (так он называл лопарей) обратилась в христианство и можно надеяться, что, следуя их примеру, остальная часть жителей оставит свои языческие заблуждения", едва ли могут поколебать высказанное нами мнение, если вспомнить, в чем выражалось в те времена принятие христианства. С приходом к власти короля Густава Адольфа все изменилось коренным образом. Ревнуя о насаждении истинной веры по всей стране, не в пример прошлой эпохе, он не мог не остановить своего внимания и на лопарях. До него лопари были больше данниками биркармийцев, чем подданными шведских королей, и потому короли мало интересовались их судьбою. Этот порядок был изменен Густавом Адольфом, подчинившим их непосредственно королевской власти, о чем подробнее будет сказано ниже. С этого времени вошло в силу постановление о том, чтобы в определенные времена года они являлись для уплаты податей королевским чиновникам и, пользуясь этим случаем, выслушивали там же проповеди слова Божия.
Об этом нововведении так пишет Андрей Бурей: "Зимой в определенные сроки, к которым приурочено взимание с них податей, лопари целыми толпами сходятся в определенные, предназначенные для этой цели места. К этому моменту туда прибывают священники, которые крестят их детей и наставляют их в основных правилах христианской веры и нравственности, а на следующий год экзаменуют по поводу преподанных начатков христианского". Это вошло в обычай со времен Густава Адольфа, как было сказано выше, т.к. до него королевская власть не взимала с лопарей никаких податей и им незачем было собираться в определенные места в установленные сроки.
Если бы нечто подобное существовало уже раньше, скажем во времена Олафа Магнуса, то он, наверно, упомянул бы об этом, а между тем в приводимой ниже цитате из его сочинений сообщается о том, что лопари принуждены были везти своих детей в христианские церкви для крещения иногда за 200 и более итальянских миль (200 итальянских миль = 371 км): "Христианские церкви часто отстоят от них на двести и более итальянских миль, почему они редко посещают их. Однако некоторые из них настолько преданы христианскому вероисповеданию, что, не стесняясь вышеупомянутой дальностью расстояний, однажды или дважды в год присутствуют при богослужении и приводят крестить своих детей, привязанных у них за спиною в особых плетеных корзинах".
Из этого ясно, что в ту эпоху среди лопарей в их собственной стране не было никаких съездов, к ним не приезжали священники и детей приходилось крестить не у себя дома, а в отдаленных храмах Швеции, Ангерманлан-дии и Гельсингии, которые были известны под именем церквей христиан или крещенских лопарских церквей (Ecclesiae baptismales Lapponium).
Посещать или не посещать эти храмы было вполне предоставлено их доброй воле, вследствие чего многие лопари и вовсе не были крещены, как видно из послания Густава I, написанного в Стокгольме 24 июля 1559 г., где говорится: "До нас дошли сведения, что многие из вас (т.е. лопарей) до сих пор не приняли крещения".
В свою очередь, это происходило еще и оттого, что среди лопарей был очень распространен предрассудок, будто крещение взрослых приносит им смерть. Об этом писал и Пейцер: "Лопари говорят, что, если люди более зрелого возраста принимают крещение, то они обыкновенно умирают от этого на седьмой или восьмой день после него".
Только со времен Густава Адольфа вместе с королевскими сборщиками податей и священники стали проникать в самую Лапландию и уже там, на месте, крестить детей и наставлять жителей в христианской вере. Священники теперь уже не ограничивались одними проповедями слова Божия, а заставляли паству относиться к ним со вниманием и отдавать им отчет в понимании и усвоении услышанного. Итак, только с этой эпохи стало надлежащим образом утверждаться среди лопарей христианское вероучение и истинное благочестие.
В этом смысле приведенные нами в начале главы слова лопарей о том, что они лишь в прошлом веке услышали о христианстве, могут быть приняты с полным основанием. Тогда же впервые были назначены специальные священники для наставления их в вере Христовой. Из приведенного выше послания Густава I от 1559 г. видно, что в Лапландию был послан с этой целью достопочтенный Михаил, который, по-видимому, был первым, по крайней мере после Реформации, священником. предназначенным специально для проповеди среди лопарей.
Привожу подлинный текст этого королевского послания: "Итак, дабы лопари так же, как и все прочие, могли познать божественную истину и достигнуть вечного спасения, повелели мы и повелеваем настоящим верному нашему подданному достопочтенному Михаилу, чтобы он приложил все старания, на какие только окажется способным, благочестивыми христианскими увещеваниями и беседами склонить вышеупомянутых лопарей к познанию истинного Бога, св. крещению и принятию христианской веры". В гораздо большей мере все это было достигнуто в последующую эпоху при королях Карле, Густаве Адольфе и королеве Христине. При них проповедь христианства была подкреплена двумя установлениями, без которых религия не может развиваться и укрепляться в народе, а именно учреждением в Лапландии церквей и школ.
Первым позаботился о постройке церквей Карл IX, о котором Олаф Петерсон пишет следующее: "Этот король ревностно заботился о том, чтобы во всех округах были выстроены церкви и чтобы в каждом округе находились пастыри, получающие содержание из королевской казны, которые бы с кротостью и тщанием старались о просвещении народа".
Андрей Бурей в своем "Описании Швеции" говорит о том же: "Храмы, в которых совершается богослужение, построил в этих местах Карл IX". А Иоанн Торней сообщает: "Под конец царствования короля Карла IX впервые началась постройка храмов в Торнеоской Лапландии". Он же приводит названия этих храмов Тенотеки и Юкасъяр-ви, из которых первый был построен в 1600 г., а второй тремя годами позже на средства королевской казны.
Его примеру последовала королева Христина, повелевшая специальной грамотой после открытия в этих местах серебряных копей выстроить четыре храма в Арви-дцъярви, Ариеплоге, Сильбойоки и Насафьелль, как с точностью явствует из вышеупомянутой грамоты.
Таким образом, в настоящее время в самой Лапландии существуют следующие храмы: в Ангерманландской Лапландии - один в Аосало, в Умеоской Лапландии - один в Ликсале (Lyksala), четыре в Питеоской Лапландии, а именно в Градтреске (Graatraesk), Арвидцъярви (Aruitzjerfs), Сто-расвавике (Stroraswawyxs), Ариеплоге (Arieplogs). Некогда был там еще и пятый, в Сильбойоки (Silbojochs), но много лет тому назад он был разрушен и сожжен датчанами.
В Лулеоской Лапландии остался только один храм -Иохмох (Jochmoch), второй, бывший в Нафрилохе (Nafrilocht), недавно сгорел во время случайного пожара. В Торнеоской Лапландии насчитывается три храма: Юкоксъярви (Oschijofs), Роунала (Rounale) и Энотахес
(Enotaches). В Кемской Лапландии - только один, называемый Эйнаре (Enare). Таким образом, всего в Лапландии 13 церквей, включая две разрушенные, т.е. Сильбойоки и Нафрилох, которые часто посещаются лопарями.
Все эти сведения я почерпнул из неоднократно уже упоминавшейся мною рукописи Самуила Реена. Строителями этих церквей были шведские короли, в особенности Карл IX, как уже говорилось выше. Расходы по постройке осуществлялись за счет казны. Только один храм из всех вышеперечисленных, а именно Роунала, находящийся в гористой части Торнеоской Лапландии, был построен частными лицами - тремя братьями-лопарями и украшен колокольней. Благочестие этих троих строителей заслуживает тем большей похвалы, что все необходимые для строительства материалы им приходилось доставлять из Норвегии на оленях.
"В Торнеоской области, - рассказывает об этом Иоанн Торней, - есть округ Роунала, расположенный в гористой местности на границе Швеции и Норвегии, в котором в то время жили довольно зажиточные лопари. Среди них было трое братьев, честные и уважаемые всеми люди, которые видя, как по всей Лапландии сооружаются храмы, движимые ревностью к слову Божьему, решили сами построить храм в своем округе. Все необходимые для постройки материалы им пришлось везти из Норвегии труднейшим и дальнейшим путем, переваливая через горную цепь. Легко понять, каких усилий эти им стоило. Впоследствии они пристроили к храму еще и колокольню, отлив колокола из своей собственной меди". Этот пример тем более достоин упоминания, что даже в наши дни никто из лопарей, даже образованных и желающих казаться благочестивыми, не совершил ничего подобного подвигу троих братьев.
Внешний вид этих храмов, разумеется, очень прост и незатейлив, сообразно скромным потребностям народа. Они построены главным образом из толстых бревен, подобно тому, как строятся обыкновенно жилые дома в Швеции. К церквям часто пристроены колокольни, а также жилые помещения для священников и приезжающих издалека прихожан, где бы они могли, в особенности в зимнее время, согреться у огня и отдохнуть.
Первый такой дом был, по-видимому, построен королевой Христиной около 1640 г., т.к. до этого священники не жили при храмах, а наезжали ежегодно. В ее рескрипте по этому поводу мы читаем: "Озаботились мы, чтобы при каждом храме были выстроены хорошие и удобные дома для священников, которым надлежит отныне постоянно пребывать при своем храме".
Первые школы были основаны Густавом Адольфом, как кажется впервые, в городе Питео в 1619 году. По крайней мере, этим годом помечено предисловие к одному требнику (Rutuale), составленному питеоским пастором Николаем Андреасом и посвященному им Густаву Адольфу в прославление его забот о просвещении лопарского народа.
Я привожу здесь текст этого предисловия, переведенного мною со шведского языка: "Дабы все сословия шведского королевства, как высшие, так и низшие, и весь мир христианский ведали, какое заботливое сочувствие проявляет Его Королевское Величество к этому народу (лопарскому), хотя и последним вошедшему в число его подданных, устройством по своей Монаршей милости школы для лопарских детей, в которой бы они наставлялись в слове Божием и грамоте".
Об открытии Густавом Адольфом школ для лопарей пишет и Олаф Петерсон, который указывает и на причины, побудившие короля к этим начинаниям. Дело в том, что король убедился, как мало пользы приносят среди лопарей проповеди шведских проповедников, говорящих с народом на чужом для него языке. Не достигли цели также и попытки дать образование некоторым лопарям в Упсале, предпринятые его отцом Карлом, с тем чтобы создать из них в будущем надлежащих проповедников для лопарского народа.
Привожу подлинные слова этого автора: "Из посланных по повелению Карла в Упсалу лопарей большая часть умирала вследствие непривычных для них условий жизни, климата и пищи, остальные же, выжившие в новых условиях, привыкнув к лучшей пище, одежде и образу жизни, не желали возвращаться к себе на родину. Когда выяснилась никчемность этих мероприятий, король наш Густав Адольф по Божьему произволению обратился к более благоразумному и ревностному способу, а именно привлек некоторых из лопарей в школу ближайшего к Лапландии города Питео, учредив стипендию на обучение их в ней в течение нескольких лет".
Таким образом, школа в Питео была первой в Лапландии. Руководство ею было возложено на упоминавшегося уже нами питеоского пастора Николая Андреа-са, как видно из написанного им посвящения. Впоследствии для большей успешности преподавания, по воле Густава Адольфа, ему же было поручено перевести на лопарский язык наиболее необходимые и полезные для просвещения юношества книги, о чем сам Ан-дреас упоминает в том же предисловии: "Ваше Величество посланием своим возложили на меня обязанность перевести на лопарский язык слово Божие и отрывки из творений древних отцов церкви, чтобы чтение их могло содействовать наставлению лопарей в христианской вере и служить им к вечному спасению".
До этого лопари не знали грамоты, у них не было ни письменности, ни каких бы то ни было книг на их родном языке. Эта первая лопарская книга была, думается мне, обыкновенным букварем, каким обыкновенно пользуются дети, к которому были прибавлены основные истины христианского учения, десять заповедей, символ веры, молитва Господня и т. д. "Итак, во славу Божию и для спасения душ лопарей, - пишет Николай Андреас, - я составил и исправил букварь с обычными к нему дополнениями". Некоторым может показаться, что употребленное им здесь выражение "и исправил" (stielt och refomerat) дает основание думать, что до его работы уже существовала какая-то книга этого сорта, т.к. исправить можно лишь что-нибудь уже написанное. Однако, по-видимому, автором первой книги был он сам, и лишь перед сдачей в печать она была исправлена им в отношении чистоты лопарского языка.
Несомненно, он был автором первого лопарского молитвенника (Rituale - требник), эта книга уцелела д