РОССИЙСКИЕ СААМИ

Саамы Кольского полуострова

Выборочно

 

Пословицы и поговорки

Я удць кя̄дка пя̄дт ко̄з. И маленький камешек затупит косу

Друзья сайта

Саамские словари Ловозерье

QR-код страницы

QR-Code dieser Seite

Саамы - небольшой коренной финно-угорский народ Севера Европы. Основная масса саамов населяет Север Норвегии, Швеции и Финляндии. Часть саамов живет в России, на Кольском полуострове (1,9 тыс. человек).

Скандинавы и русские называли саамов "лопари", "лопляне" или "лопь". От этого наименования происходит название Лапландия (Лаппония, Лаппоника), то есть "земля лопарей".

Самоназвание Кольских саамов - саами, саамь, саме, скандинавских - самелатс, самек. В последние годы как в литературе, так и в быту лопарей стали часто называть по их самоназванию - саамами.

Саамы Кольского полуострова представляют собой совершенно самостоятельную этнографическую группу, которую называют Кольскими саамами. В далеком прошлом предки Кольских саамов занимали значительно большую территорию, населяя земли современной Карелии.

Основными занятиями саамов в зависимости от территории обитания и природных условий являлись оленеводство, рыболовство, морская и сухопутная охота.

Саамы - народ крайне самобытной культуры. Его редкое своеобразие, трудно поддающееся объяснению, сделало этот народ своего рода этнографической загадкой и с давних пор привлекало к себе внимание исследователей.

Подробнее...

article separator

Новые материалы

Звездоглазка

Автор: Топелиус Сакариас (Захариас)

Категория: Фольклор

Петроглифы Чальмн-Варрэ

Автор: Колпаков Е.М. , Мурашкин А.И. , Шумкин В.Я.

Категория: Книги


Сампо-лопарёнок

Автор: Топелиус Сакариас (Захариас)

Категория: Фольклор


Саамские погосты западного Мурмана

Автор: Сорокина М.А.

Категория: Книги


Популярные материалы

Случайно выбранные материалы

Век археологии

Автор: Гурина Н.Н.

Категория: Статьи

Российские саамы

Автор: Волков Н.Н.

Категория: Книги


Опыт кредитования оленеводческих хозяйств

Автор: Осиновский В.И.

Категория: Статьи

«Готовьте две тысячи упряжек….»

Автор: Канев Ю.В.

Категория: Статьи

Богатырь Ляйне. Саамские сказки

Автор: Юрьев П.П.

Категория: Фольклор


Лопарские сейды

Автор: Визе В.Ю.

Категория: Статьи

Как бедняк зимовал

Автор: А.Н.

Категория: Фольклор


Саамские сказки. Под редакцией Г. М. Керта.

БЫТОВЫЕ СКАЗКИ

158. Красивая Катерина и норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце .
159. Преданный муж.
160. О прекрасной Катерине.
161. Про Катерину.
162. Саамская женщина бросилась в озеро .
163. Саамская красавица.
164. Девичья гора.
165. Чудзьяврский житель.
166. Сакка о Телышеве-старике.
167. Лунная мама.
168. Завещание .
169. О чем котлы говорили.
170. Про попа и работника.
171. Ледяная вежа.
172. Старичок и старушка.
173. Московский вор.

158. КРАСИВАЯ КАТЕРИНА И НОРВЕЖЕЦ КРИВЫЕ НОГИ, ОСТРОЕ СЕРДЦЕ
Напротив Иокангского погоста в старину стояла вежа. Жили в ней старик, старуха и дочь их Муччесь Катрин — Красивая Катерина.
Варила однажды Катерина мыло из тюленьей шелеги с золой. Взглянула она на реку и увидела: белый лебедь летит. Запела Катерина песню:
Идет белый корабль. Придет норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце. Расстелет он сукно От корабля к моей веже. Возьмет меня он за руку И скажет: «На корабль пойдем, Моя любовь. Красивая Катерина, Тебя сто лет люблю я». Скажу я матери: «Отдашь или не отдашь меня. Но я пойду за ним».
И пришел белый корабль, вошел в реку. Постлали сукно с корабля до вежи, где жила Красивая Катерина. Пришел норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце к Катерине, пожал ей руку и говорит: «Пойдем, Катерина, на наш корабль». А Катерина отвечает: «Мама будет ругать».
Норвежец на это говорит: «Мать не будет ругать, я дам ей золотых денег».
И взял он Катерину за руки и пошел с нею по сукну на корабль. Пришел на корабль. Убрал сукно. Поднял парус, выбрал якорь, и поплыли. А Катерина на корабле запела:
Увез меня норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце. Привезет меня в свой дом, И замкнет меня тремя замками, И три года не пустит на улицу.
Шел с охоты жених Катерины, Андрей Иванович. Увидел он: белый корабль к морю идет. А Катерина с корабля ему рукой машет и кричит: «Прощай, мой любимый, до свидания!»
Увидел Андрей Иванович, что на корабле Катерина, и побежал по берегу за кораблем. А Катерина запела:
Андрей Иванович,
Ложись на грудь под камень,
Норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце
Направит пушку в твою сторону
И выстрелит из пушки.
Он разобьет все скалы
И тебя убьет.
И норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце выстрелил из пушки. Но не попал в Андрея Ивановича, а попал выше его, в камень, разбил камень на куски. Два часа лежал Андрей Иванович без памяти. Очнулся, смотрит: корабля уже не видно в море. Пошел домой. Пришел, разделся. Была у него за пазухой куропатка, он ее на охоте убил, а когда бежал за кораблем, то так разгорячился и вспотел, что куропатка у него за пазухой в поту сварилась. Достал он эту куропатку, съел ее и лег спать.
Норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце прошел на корабле три моря и пришел домой. Повел Катерину в свой дом. Привел, посадил ее в спальню, а сам пошел в кузницу, заказал там три замка семифунтовых. Замкнул Катерину тремя замками и уехал на корабле в море.
Осталась Катерина одна, совсем одинокая. Никто к ней попасть не может. И запела в своем одиночестве Катерина:
Норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце Привез меня домой, Замкнул меня тремя замками И ушел в море на белом корабле, А я сижу и свету белого не вижу. Три года ходил на корабле по морям норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце и вернулся домой, к Красивой Катерине. Сказала она ему: «Поедем к моим отцу и матери в гости».
Норвежец согласился. Поехали они на корабле, приехали в Иокангу. Разостлали сукно от корабля до вежи. Сошли по сукну, пришли к старикам в вежу. Принесли им рому пять ящиков, белой муки двадцать мешков, коровьего масла два ящика да денег золотых тысячу рублей. И стали играть свадьбу. Играли они свадьбу. Думали, три дня играют, а играли три года.
И запоезжал норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце с Катериной обратно домой. Постлали сукно от вежи до корабля. Поднялись на корабль, поднял норвежец паруса, выбрал якорь, и поплыли в Норвегию.
Подплывал корабль к Крестовому мысу, что в устье Иоканги. Вышла Катерина на палубу. А норвежец смотрит на нее и говорит: «Иди, Катерина, в каюту». Катерина отвечает: «Я в каюту не пойду, дай мне попрощаться с родными землями».
И прыгнула она с корабля в воду. А норвежец спустил паруса и бросился за Катериной в воду. Нырял, нырял, но не мог найти Катерины. Решил, что она утонула. Поднялся на корабль и поплыл в море. Поплыл и говорит: «Не пойду я в Норвегию, а обойду Святой Нос, который не могут обходить корабли». Подплыл он к Святому Носу. А из моря в это время поднялся трехголовый хозяин моря — Кольминэйвинчыэрхтэ — и проглотил корабль. Так погиб норвежец Кривые Ноги, Острое Сердце.
А Красивая Катерина не утонула: она выплыла на берег, потом пришла к отцу и матери в вежу. Вернулась она к своей прежней любви, к Андрею Ивановичу. И стала с ним рсить. И теперь живет.

159. ПРЕДАННЫЙ МУЖ
Давно это случилось. Жили на Семи Островах муж и жена саамы. Больше никого не было. Жена была такая красавица, что и у русских не найти, хоть всю Колу изойти. Пристал раз иностранный корабль к Семи Островам. А муж ее был на охоте за куропатками. Увидели с корабля женку, подивились красоте ее, да потом захватили ее с собой, связали и только подняли паруса и поплыли вперед, как муж прибежал с охоты. Жены на берегу нет — стоит и плачет, на корабль смотрит.
Корабль плывет, а он вслед бежит по берегу да кричит жену по имени, громко кличет да вперемежку плачет. А корабль все вперед да вперед. А корабельники смеются над ним. Схватил муж лук и только что хотел пустить стрелу, как жена ему крикнула: «Я уже пропала, зачем же тебе пропадать? Пожалей себя».
Опустил саам лук, послушался жену, но только все бежал да бежал за кораблем. Преследовал он похитителей от Семи Островов до Святого Носа, тут и упал от усталости. А куропатки, что у него за пазухой были, сварились.
Так и остался он на Святом Носу. Тут через три дня от тоски и умер.

160. О ПРЕКРАСНОЙ КАТЕРИНЕ
Жили старик со старухой. У них родилась дочь, прекрасная Катерина. Девушка выросла большой. У нее появилась свекровь. Катерина легла спать. Утром встала и начала рассказывать своей свекрови сон: «Видела я: прилетели и сели на озеро два лебедя, и вместо этих двух лебедей стали два парохода. И появились на пароходах два парня». Свекровь говорит: «Сегодня к тебе издалека придет жених, которого ты не ждешь». Сидели, сидели, и вот показались два лебедя, сели на озерко, стали два парохода. Идут два юноши. Жених был очень уродливый. Катерина говорит: «Мама, папа, спрячьте меня». Отец и мать спрятали ее под кережку. Женихи искали, искали и полетели обратно. Ну, отцу и матери сказали, что завтра жених придет, все равно Катерину увезет: «Если не покажете, то вас убьем и ее найдем и заберем». Опять пришел в другой день. Катерина говорит: «Папа, мама, спрячьте меня». Они спрятали ее в лес. Ну, старик и старуха все равно показали им. Они увезли Катерину, ехали они очень долго. Катерина родила мальчика и девочку. Сама же Катерина не видела белого света. Семь лет смотрела только через отверстие трубы, Катерина стала очень черная. Потом они поехали в гости, приехали, пожили, погостили. Катерина и говорит: «Свекровь, мы обратно поедем, вы ищите нас у поворота реки; когда сядем, я прыгну с девочкой, и там сядем; свекровь, не говори отцу и матери, через два дня приходите на это место. Мы будем там на второй день». Приехали, их прекрасная Катерина плавает в воде, в одной руке девочка, в другой ящичек. Они взяли их (девочку и ящик), дальше двинулись. Там плавает мальчик, взяли их, похоронили. Старик и старуха очень сильно плакали. Старик и старуха как жили, так и живут одни.

161. ПРО КАТЕРИНУ
Жили старик со старухой, у них родилась красивая дочь — красивая Катерина. Другой человек отправился охотиться. Пришел во вторую вежу. Во второй веже жил сутки. Обратно пришел к своему отцу, говорит: «Пойду жениться». Отец говорит: «У старика и старухи есть красивая девушка». Отец сыну говорит: «Заработай деньги». Сын говорит: «Где я возьму деньги?» А он (отец) говорит: «Налови песцов». Сын отправился ловить песцов. Поймал целый мешок песцов. И вот сын пришел с охоты и говорит: «Вот я поймал песцов». Старик говорит: «Можешь продать песцов». Отец говорит: «Отправляйтесь в Колу».
Взяли быков, поехали на двух санях. Вот приехали в Колу. В Коле продали песцов, взяли вина и продуктов, остальные деньги старик не отдал сыну. Поехали обратно, приехали. А сын говорит: «Завтра поедем жениться». А старику нужно дрова рубить и вежу чинить. Он говорит: «Твоя жена успеет пожить». А сын говорит: «Мне нужны деньги, один поеду». Отец говорит: «Я тебе денег не дам». Жених говорит: «Еще ночь ночую».
Утром встали, старик сам поехал женить сына. Ехали, ехали, день пришел, старик говорит: «Остановиться нужно». Парень говорит: «Не остановимся, холодно спать». Ехали, ехали, старик опять говорит: «Остановиться нужно», а парень говорит: «Остановимся, спать будем». С отцом оленей привязали, чай начали греть, чай согрели, попили, сын говорит: «Пол-литра нужно выпить, холодно будет спать», а старик говорит: «Вино не будем пить, пойдем на свадьбу, надо свадьбу начать делать». У парня быки ушли. Старик говорит: «Нужно было быков привязать». Парень отпустил быков. Старик говорит: «Ты езжай за быками». Парень пошел искать быков, а старик тут остался. Парень ехал, ехал, быков нашел, обратно вернулся. Старик сидит и поет. Сын пришел, спрашивает: «Почему, отец, поешь?» А старик говорит: «Я попробовал». Сын говорит: «Что попробовал?», а старик говорит: «Водки попробовал», а парень говорит: «Почему до завтра сыну не дал вина попробовать?» Старик говорит: «Ты можешь попробовать?» А сын не пьет.
Оленей запрягли и поехали. Старик все поет. Парень ехал, ехал, вежи показались. Отец говорит: «Здесь Катерина живет». Приехали к веже. Старушка вышла на улицу и из-под ладони смотрит, обратно в вежу пошла и говорит: «Кто-то приехал», а Катерина говорит: «Наверное, женихи приехали». Старик вышел на улицу, пошел здороваться, откуда, мол, едут. А тот парень говорит: «Я осенью приезжал». Парень говорит: «Я еду в гости». Старик позвал в вежу, вошли, старик и говорит: «На улице люди мерзнут, сына нужно позвать». Старик говорит девушке: «Уведи оленей». Катерина оделась и увела оленей. У них чаю нет, а суп есть. Сели кушать, поели, а девушка не пришла. Суп съели, девушка не пришла, парень говорит: «Девушка не придет, надо идти на помощь». Старик говорит: «Сейчас придет». Девушка пришла. Старик говорит: «Суп съели, надо вино пить». Другой говорит: «Если так, то не мешает». Сели, старик сходил, бутылку принес, а Катерина спрашивает: «Что это такое?» Жених отвечает: «Это водка, начнем пить», а Катерина говорит: «Зачем эту водку пить? У нас чаю нет». Парень говорит: «У нас есть чай, можем согреть». Они поставили чайник. Жениха отец говорит: «Мы вина попьем, а чай подождет, будем пить вино». Они полбутылки выпили, а девушка не пьет. Чай начали пить. А жених говорит своему отцу: «Еще принеси бутылку». Чай начали пить, а вино вылили в чайник, и вот чай пьют.
Отец девушки спрашивает: «Что думаете?» А тот парень говорит: «Мы пришли за Катериной». А старик говорит: «Одну дочь увозите, а как мы будем жить?» А парень говорит: «Я возьму, так буду знать». Старик говорит: «Мне нужно брата привезти, живите здесь, пока я езжу». Отец Катерины говорит: «Приведи оленей». Катерина сходила, оленей пригнала, а жених вышел на улицу и смотрит на оленей. А старик на улицу вышел. Отец девушки спрашивает: «Как мои олени?» А жених говорит: «Хорошие». Старик поехал, а жених вслед сзади смотрит, на улице стоит. Олень побежал, а жених повернулся, чтобы идти обратно в вежу; вошел, а Катерина спрашивает: «Как отец едет?» А жених говорит: «Хорошо, даже шапка на спину с головы упала; подождем до завтра». Жених спрашивает: «Далеко ли ехать?» Катерина говорит: «Завтра приедет, а сегодня нет». Опять суп начали варить. Парень спрашивает: «Куда оленей угнала?» А девушка говорит: «Я свела оленей в стадо». Старик говорит: «Оленей пустила обратно, не попадем». А жених говорит: «Мы с Катериной бегом сбегаем до вежи». Пока суп варили, старик обратно пришел. Сват говорит: «Слава богу, сват пришел обратно». Отец жениха спрашивает: «Привез или нет брата?» А старик говорит: «Привез, на улице находится». — «Но почему?» Жених вышел на улицу, смотрит: человек стоит. Жених говорит: «Здорово живешь». — «Да я здесь давно живу». «Пойдем в вежу», — говорит жених. «Да, пойдем в вежу».— «Да только без меня приехали». Катерина сходила, принесла воды, чай поставила греть. Жених говорит: «Нам нужно сегодня свадьбу делать». А тот, приехавший брат, говорит: «Почему не сказал, что свадьба будет?» Чай поспел, Катерина говорит: «Сегодня вам свадьбы не будет». Жених говорит: «Я за тобой ехал, ты если не пойдешь, а как я обратно поеду, что мать скажет, всю голову разобьет». Девушка говорит: «Как пришел — так и схватил», говорит еще: «Утром поднимемся, видно будет, как жить нам». А жених говорит: «Мне нужно сегодня свадьбу делать». А старуха заговорила: «Да как сегодня свадьбу делать, сегодня не подходит свадьбу делать». А два старика говорят: «Сегодня нужно свадьбу делать, а завтра поедем в стадо». Отец невесты и жениха отец говорят вместе: «Сегодня свадьбу делать, а завтра ехать в стадо». А брат говорит: «У моей жены нет родни». Отец жениха говорит: «Мой сын хорошо сделал, целый мешок песцов продали». А этот, отец невесты, спрашивает: «Куда продали?» — «А в Колу продали». — «А много денег взяли?» — «А семьсот взяли, есть чем свадьбу играть». — «Пойдем в свою вежу и там сделаем свадьбу». — «Очень далеко ехать?» — «Не далеко, через реку». — «А какая река?» — «А река Харлов-ка». — «А где твоя вежа?» — «А, может, знаешь большое озеро? У истока реки из большого озера есть вежа». Отец Катерины говорит: «Можно сегодня свадьбу делать, как свадьбу сделаем, тогда поедем к вам в гости». А Катерина говорит: «Те олени побежали в ту сторону». Жених говорит: «Вам все равно бежать, у моего отца около семидесяти голов оленей». Катерина говорит: «Отец все время мне мешает». А старуха говорит: «Сегодня не поедем, а завтра нужно ехать». Девушка говорит: «Мне хоть сегодня. Как умеете, так и делайте». Брат говорит: «Мне тоже нужно ехать в гости, пока вы в стадо ездите, а я за женой съезжу, ей тоже хочется племянницу увидеть». — «Ну, ладно, начнем свадьбу делать». Жених спрашивает отца: «Много ли водки понадобится?» А отец говорит: «Три бутылки принеси». Старик говорит: «Целый бочонок». А Катерина думает: «Все напьются». Старик говорит: «Принеси бочонок в вежу». Принесли и налили три бутылки. Жених говорит Катерине: «Тебе бочку сторожить до завтра».
Вот начали пить. Старик говорит: «Нужно рядом посадить молодых, а мы вокруг». Катерина принесла деревянные чашки вино пить. Вот они наливают чашки, и садятся рядом, и начали пить. Пили, очнулись, свет забрежил. А отец Катерины говорит: «День начался». Они все поехали в стадо, одна старуха осталась в веже чай кипятить, суп варить. Старик брату говорит: «Ты с нами поезжай в стадо; брат с нами поедет в стадо, дашь быка и кережку, ты поедешь за бабушкой, а мы начнем стадо делить на приданое девушке».
Ну, пошли в стадо, поймали быка, а брат и говорит: «Быка сильно не дергай, бык сломает тебя». Старик быка взял и пошел с кережкой, сел и поехал к своей жене, а эти остались оленей делить. Отец Катерины пошел посреди стада и собаку пустил. Собака побежала, отогнала часть стада прочь. Отец девушки закричал: «Довольно гонять». А жених говорит. «Моя собака не годится никуда, полает и довольно» и говорит: «Обратно поедем в вежу». Поехали к веже, старуха на улицу выскочила и завыла: «Уху!.. Катерине мало оленей дал». А жених обрадовался, говорит Катерине: «Где бочонок?» «А бочонок в углу, где продукты»,— говорит Катерина. Старик говорит: «Выпить хорошо, да ехать надо, только что отделившиеся олени могут обратно уйти». А жених говорит: «Немного, по одной чашке выпьем и потом поедем». По чашке выпили, супу поели, и девушка на улицу вышла. Жених говорит: «Какую кережку дашь ехать?» А тот говорит: «Сверху этой кережки — смоляная кережка, для одеял и шкур вторую кережку нужно, а потом зимой приедешь, тогда возьмешь остальное приданое». Вторую кережку взяли и положили одеяла, шкуры, брезент. А старик принес упряжь и веревку дает. Зять говорит: «Иди поймай белого оленя». Ну, тот пошел, поймал оленя, положил аркан, зануздал оленя. Зять говорит: «Вот тебе олень, вот тебе толстая веревка, держи да не теряй».
Они оленя запрягли, привязали позади кережки Катерины. Жених говорит: «Теперь поедем», а старуха говорит: «Зять, мне на вторую ногу выпить нужно». Старик говорит: «Нам всем нужно выпить». А жених говорит: «Погодите, мы заблудимся». Сын опять: «Где бутылка? Я начну угощать своего тестя и свою тещу». Две чашки налили, угостил и говорит: «Поедете — не отставайте, отстанете — можете потеряться». Они поехали, жених едет, запел, а Катерина едет следом и слушает песню; тот ехал, все пел, пел. Ехали, ехали и говорят: «Бык, твой бык — быстрый бык, не зря ехали».
Подъехали к берегу реки Харловки. Жених остановился, стоит, смотрит. Катерина спрашивает: «Почему стоишь?» — «Посмотреть надо, все ли, нет едут». Олени пришли, да те два старика подъехали. Они сидят, и старик у сына своего спрашивает: «Налей чарку». Сын вытащил бутылку из-за пазухи, говорит: «Идите сюда», а Катерина говорит: «Они напьются и остаться могут». Жених говорит: «Нужно угостить, холодно». Жених налил по полчашке и угощает. Он говорит: «Дай бутылку, здесь находится, у камня». Потом поехали. Жених едет, все смотрит назад: олень едет рысью, а людей не видно, где идут. Он остановился, Катерина спрашивает: «Почему остановился?» А жених говорит: «Олени идут, а людей нет». Вот показались, едут. Он поехал назад, ехал, пел. Черная собака выскочила, залаяла. А мать-старушка обрадовалась, говорит: «Сын поехал через горку». Потом поехал сын с горки вниз, поехал к реке. Катерина увидела вежу, еще ближе подъехали, земля показалась, а собака стала лаять. И старуха вышла на улицу, и смотрит, и не видит, почему собака лает, почему Чапа-собачишка лает. Она говорит: «Я бояться стала». А Катерина слышит, что она говорит. Подъехала к веже, остановилась и окликнула: «Мама!» Старушка слышит ее голос и сына голос. Собака перестала лаять. Катерина подъехала. Она подошла с сыном здороваться и спрашивает: «Кто это?»— «А это моя молодая». Старуха обняла ее и заплакала. Старуха спрашивает у Катерины: «Кто это есть?» — «А мой отец и моя мать». Сын смотрит: еще двое прибавилось. «Это мой брат едет». Бабушка не знает, здоровается и спрашивает: «Который отец Катерины?» — «Этот отец Катерины».
Оленей пустили, а старик спрашивает: «Где стадо?» Старушка говорит: «Вот наше стадо на краю горки, выпустите, а я отведу оленей». А жених говорит: «Ты суп вари и чай грей, а я оленей отведу». Старушка пошла рубить мясо и суп варить, чайник греть, все повесила на крючки. Старушка говорит сыну: «Я могу отвести в стадо». Сын говорит: «Ты готовь всю еду». Бабушка обратно ушла. Сын погнал в стадо и обратно на одном олене приехал, вошел в избу и говорит: «Почему сидите, йочему не веселитесь?» Бабушка говорит: «Не смели без тебя пить». Старик говорит: «Где бочонок?» — «А бочонок в керёжке, нужно принести из кережки». Вот жених сходил, принес бочонок в вежу и говорит: «Мама, где бутылка?»— «А бутылка рядом с поленом, которое находится у костра».— «Мать, принеси рюмки». Мать спрашивает: «Много ли нужно рюмок?» — «Видишь, сколько народу». Принесла восемь рюмок, рюмки положили и чай попили. Все рюмки налил, выпили и повели разговор. Начали говорить: «Два человека на одно место уложить». Катерина сходила, кережку развязала и постельные принадлежности, одеяло и шкуры принесла в вежу. Тесть говорит: «На берегу большого озера водку пили, мой отец здесь жил, на берегу; сегодня можно попеть у этого берега озера, здесь я родился». А другой старик говорит: «И наши братья здесь родились, на этой земле, здесь росли и встречались. Ну вот, Катерина, на свою природную землю приехала и живи, а мы завтра поспим и поедем обратно». А Катерина говорит: «Я еще останусь». Старик дочке говорит: «Как же ты замуж вышла, нужно жить по-чело-вечески». Они жили до утра, день забрезжил. Старик и старуха засобирались обратно, а Катерина говорит: «Возьмите меня обратно». А старушка говорит: «Ты замуж вышла, приданое тебе дали, и нужно жить здесь». А жених говорит: «Ты пришла для житья, а не обратно идти». Старик и старуха засобирались, сын в путь оленей пригнал, Катерина тестю говорит: «Тебе со старухой вместе нужно жить». Оленей запрягли, зять говорит: «Бутылку вина принесу, начнем пить отвальное». Чай поспел, суп поспел, и вот сели, покушали и водку начали пить. Старик говорит: «В гостях мало ели, ехать надо, день проходит». А зять говорит: «По одной рюмке выпьем и еще по второй добавим». По второй рюмке выпили, старуха благодарит зятя и сватью и всем спасибо говорит: «За прием в гости». Катерина говорит: «Тебя жених угощал, а мне тоже нужно угостить — отвальное». Зять говорит: «Ну, возьми тыг возьми с собой. Они едут, едут и погреются». Катерина принесла полбутылки и дает отцу: «Положи в карман».
Старик вышел на улицу. Вышел, оделся, оленей взял, говорит: «Сесть негде, в кережке места нет».
Ну, тут попрощались, и вот выехали старик со старухой и братом, а Катерина заплакала. Жених говорит: «Не плачь». До весны пожили. Весной на берег моря поехали, там жили до лета и летом жили в селе.
Пришел пароход, парень убежал, а Катерина осталась. Пришли шведы и Катерину ту забрали, увезли шведы. Жених пришел в село и спрашивает у своей матери: «Где Катерина?» А мать говорит: «Пароход приходил, наверно, шведы увезли». Человек загоревал, обида взяла: жена потерялась. Он идет по берегу и горюет: «Катерина, почему ты меня забыла, куда ты ушла?» Обратно пришел в избу, опять спрашивает у матери: «Как это ты не знаешь, куда она девалась?» «Пароход был, наверное, пароход увез», — говорит мать. Старик пришел, муж у старика своего спрашивает: «Куда Катерина девалась?»-«Да шведы увезли», — говорит. Сын говорит: «Шведы ее увезли, так я тоже уйду». Отец говорит: «Садись есть». А он говорит: «Я есть не буду, а пойду искать». «Где ты возьмешь ее?» — говорит отец.— «А куда ушла, там найду». Он покушал и пошел, а его мать за ним бежит, а там риськи в руке, и окликает своего сына. Тот остановился, старуха пришла, говорит: «Тебе кусочек риськи». Он риську положил за пазуху и пошел. Бабушка осталась, сидит, смотрит сзади. Вот он пошел, долго ли, коротко, пришел к шведам. В Норвегии играют с мячом; он смотрел, смотрел и вниз спустился в город, к крайнему домику. Бабушка бежит и спрашивает: «Кто тебя привел сюда?» Он говорит: «Вот такая жизнь, всякое придется». — «Да ты еще молодой!»
Бабушка чай согрела и принесла кофе; накормила и спрашивает: «Куда ты идешь?» — «А я иду, куда Катерина девалась». — «Кушай, кушай, поспи до утра, тогда увидим». Человек говорит: «Я семь суток шел». — «Поспи до утра, может быть, ночью приснятся интересные сны».
Утром проснулись, бабушка чай согрела, кофе принесла и молоко принесла. Бабушка говорит: «Далеко не ходи, здесь возле дерева находись да мимо дерева этого ходи». Ну, парень сел, сидит возле дерева. Там с мячом играют. Ну, шлепается мяч около Катерины. Вот обратно идет, пришел. Бабушке он говорит: «Такое я видел интересное». — «Ну, видел, так поспи до утра, а завтра с той стороны дерева увидишь камень, так около камня падает брошенный мяч». Бабушка говорит: «Пей чай». Вот он один бокал выпил и больше не пьет. Бабушка говорит: «Вот тебе платок, дойдешь до камня, садись и сиди, жди, когда мяч придет; мяч придет, ты схвати и заверни в этот платок». Он сел и сидит, и ждет здесь, когда мяч поднимается. Бабушка говорит: «Если мяч вечером не придет, то приходи обратно». Не пришел мяч. Он пришел об ратно к старушке. Бабушка говорит: «Ну, что видел?» — «Ви дел, мяч не идет». — «Ну, вот завтра пойдешь, мяч придет» Он говорит: «Если мяч не придет, то я тебя возьму с собой»
Вот вечером поели, попили, бабушка его вином поит, од ну рюмку дала: «Пей и спи, не печалься». Он поел, попил, и легли спать. Ему во сне грезится, что Катерина пришла и с ним спит, возле него. Он проснулся и поискал: Катерины нет. Сидел, сидел, бабушка проснулась, смотрит: он не спит. «Что сидишь?» — «Да сон не берет, и во сне видел, что Катерина у меня была, проснулся — ее нет». — «Ну да, тогда Катерина твоя будет». Бабушка опять чай согрела, поели, опять идет к тому камню, где вчера сидел. Бабушка говорит: «Платок возьми». А он говорит: «Можно взять». Сам думает: «Что поможет этот платок?» Ну, пошел, пришел к камню и сел, ждет, там мяч шлепает. Ну, мяч поднялся и идет прямо к нему. Он сидит, смотрит, как мяч идет. Мяч прошел мимо камня ему на колени. Он схватил мяч и завернул в платок. Катерина идет, бежит за мячом, прошла вокруг камня, показалась, а тут ее муж. Муж ее обнял, пошел. Катерина бьется, не хочет идти. «Почему отбиваешься ты, моя Катерина?» Катерина говорит: «Я тебя не знаю».— «А как не знаешь, год жила»,— он говорит. Пришла к бабушке, она чай согрела и суп сварила. Пришли, чай попили, поели. Он говорит: «Теперь пойдем». Катерина говорит: «Куда пойдем?» «А обратно», — говорит. Вот они пошли обратно, с бабушкой простились, и вот ушли. Шли обратно семь суток. Пришли, старик и старуха в селе, пришли. Старик и старуха вдвоем живут. Старуха болеет, старик спрашивает: «Что за народ пришел?» — «А вот я с Катериной пришел». — «Ну, пришел, слава богу». Ну, они здесь зиму жили, старуха болела. Весна началась. Жили, пока комары стали летать. Ну, муж пошел в стадо смотреть, ходил, ходил. Катерина опять ушла. Весной комары полетели, пароход пришел. Катерина на пароход пришла, взяла свой ящик для иголок. Там шведы говорят: «Зачем пришла?» — «А я для того пришла, чтобы с вами ехать». А те шведы говорят: «Мы тебя не возьмем». Она песню затянула, она пела и говорит: «Мои украшения поплыли бы разными ракушками, а мои сережки будут скатами, а мои волосы водорослями». И сама ящик бросила в воду открытый и бросилась в воду с парохода. И сказка вся.

..........

163. СААМСКАЯ КРАСАВИЦА
Жила в Мотке (Большой Мотовский залив) красавица — девушка саамская. Почувствовала она приближение необыкновенного сна и говорит подружке: «Не буди меня, сколько я спать ни буду».
Спала она три дня и три ночи, наконец проснулась и обращается к подруге: «Знаешь ли ты, подруга моя. откуда у меня богосуженый будет?» Подруга говорит:
— Не Васька ли из Паз-реки?
— Нет, у него шапка стара.
— Не Иван ли из Воронинского погоста?
— Нет, он ходит грязно.
— Не Мошников ли с Сонгельского?
— Нет, у него глаз крив.
— Не Семенко ли с Нотозера?
— Нет, у него нога хрома.
— Не Иван ли с Масельги?
— Нет, у него олени черные.
— Не Петро ли с Кильдинского?
— Нет, у него вежа мала.
Так перебрала все погосты подруга, а богосуженого все нет. Наконец девушка и говорит: «Не будет мне суженого из своих, а придет он из-за моря на трех кораблях через трое суток. Увидит он меня и сватать не станет, а просто бросит мне две вареги, возьмет за руку и уведет на корабль». Заплакала подруга, а через три дня и через три ночи пришли корабли. Сошел с них какой-то чужой, бросил девушке вареги и взял ее с собой. Семь лет не было о ней никакого слуха. А плохо жила девушка, света белого не видела, семь лет учил ее чужой по-своему, рвал ее тело железными щипцами, жег ее. Наконец, она выучилась, и он повез ее назад к отцу в гости.
Плывет девушка на корабле и все на палубе стоит, родную землю ищет. Сама стоит, а слезы так и льются. А как увидела Мотку, сошла на берег свой, так оземь и ударилась. Прожили они неделю, и стал собираться ее муж назад. А она идти не может. Взял ее, снес на корабль, и поплыли они. Прошли мимо пахты Ейны; тут она села на палубу и, глядя на родную землю, петь стала. Как хорошо жила в родной стороне у отца с матерью, как вещий сон видела да с подругой разговаривала. Стала петь про чужую сторону и плакать. Не нужно ей богатство, ни платья, ни денег. Не может она забыть своей стороны ради всего этого.
А корабль все плывет. Вот и в последний раз увидела она вдали свой берег. Не выдержала девушка разлуки и бросилась в море. Три дня и три ночи искали ее там, а найти не могли. Так и пропала саамская красавица.

164. ДЕВИЧЬЯ ГОРА
Жила одна девушка в Каменском погосте. Полюбила она молодого человека, и он ее полюбил. Стала она просить родителей, чтобы они отдали ее за него замуж.
Но родители не захотели этого, не отдали ее замуж за любимого человека. Не могла пережить этого девушка. Пошла она на гору и взяла с собой кережку. Там она привязала себя к кережке и с крутизны на ней покатилась вниз.
Когда кережка докатилась до низа, девушка уже была насмерть разбита о камни.
В память этой девушки та гора называется Нийтпахк — Девичья гора.

165. ЧУДЗЬЯВРСКИИ ЖИТЕЛЬ
Жили четыре брата. У одного из братьев, у Степана, были две дочери и два сына. Одного сына звали Савельяном, а другого звали Алексеем. Старшую дочь звали Олесавой, а младшую Марией. Савельян засватал невесту, ее звали Матреной. Матрена была от бедных родителей: отец умер весной, а они пришли от берега моря, и в Чудзьявре умерла мать. Девушка осталась одна, больше в семье никого не было. Она плачет, что отец умер и мать умерла, а есть нечего. Затем думает: если бы Савельян взял ее, ей там хорошо стало бы.
Осенью она поехала к ним на двух важенках. Она едет очень быстро по только что замерзшему озеру из Чудзьявра в Каньсозеро. Она туда доехала, подошла к дому. Собаки лают, встречать не вышел никто, а из камелька поднимается дым. Только дверь приоткрылась, выглянула Мария. Она дверь быстро захлопнула. Матрена важенок привязала и затем прибежала в дом. Хотела перекреститься, а увидела: жених сидит без рубашки, руки связаны за спиной. Посмотрела в другой угол: Олесава сидит без рубашки, руки связаны за спиной. Потом оглянулась назад: мать жениха сидит без рубашки, вся одежда на ней порвана.
Она выбежала на улицу, важенок схватила, села и поехала — решила убежать. Наехала на пень, и тяж порвался. Собаки лают, важенки боятся; как только важенок кругом повернет — тяж она не может застегнуть. Девушка испугалась, что Степан, старик, придет и ее завяжет. Тяж стянула, стала сшивать, а собаки лают не на нее, а через нее. Потом смотрит: старик бежит и преграждает дорогу ей. Подошел, поздоровался с ней. Веревку взял, в другую руку взял девушку и приветствовал ее; под окно привязал важенок.
Девушку зовет в дом, девушке не хочется идти, а он говорит: «Не бойся, не бойся». Потом спрашивает девушку: «Была ли, нет в доме?» А девушка говорит: «Не была». Старик говорит, а сам улыбается. Вошли в дом, девушка крестится, а жених перед ней без рубашки, и руки связаны сзади. Старик Матрене говорит: «Я утром рассердился, немножко их связал». Сначала развязал Олесаву и говорит: «Принеси жениху новую красную рубашку и сама приоденься. Поставьте самовар греться, гостья приехала», а сам пошел за грудинкой и двумя задними ногами оленя. Старик сам суп принес, жир сварил для Матрены. Обедать посадил Матрену и Савельяна рядом. Матрена не может есть, очень боится. Старик видит: невеста не ест, стесняется. Жирное мясо, для нее сваренное, он завернул ей подарком: пусть дома поест. Дал Олесаву помощницей. На второй день они спустили под лед сети посреди озера. Они с Олесавой очень обрадовались, поехали и запели. Во вторую ночь спустили восемь сеток. Олесава обратно побежала в Каньсозеро, а девушка поехала обратно в вежу, в Чудзьявр. Вернулась назад и плачет о своей несчастной жизни. Тут вот приговаривала: «Кто бы зимой ко мне ни приехал, я к Савельяну женой не пойду из-за старика». Зимой она вышла замуж за жениха из Мотки. Расстояние между селениями сто четыре километра. А Савельян потом взял старую деву. Из-за отца никто из молодых девушек не пошел за него.

166. САККА О ТЕЛЫШЕВЕ-СТАРИКЕ
Жил Телышев-старик в лесу в стародавние времена, во пустыне, на осенних местах. А время-то было такое, что и теперь еще находим — то девичьи косы с треугольничками красного сукна и с бусами на суку висят, то косточки на земле лежат не зарыты: как попали сюда — неведомо. Варзужане тогда ходили на нас. Ходили они на нас шишовать и грабить.
Телышев был старик большой и богатый. До него варзужане давно добирались, да кто их знает, обходили как-то. Боялись. Ну вот, живет Телышев во пустыне своей со всем своим семейством. Живут, живут, а только домашним его стало чуть: идут! Идут Телышева убить — давно добирались!
Ну ладно. Телышев взял большой топор, сел посередине вежи и давай его точить. Большой топор точит, глаза под лоб ушли, нос скривился, ноги в землю вросли.
Пришли те. А в вежу-то войти боятся. Вот они залезли на крышу вежи и в дымовую дыру смотрят, а в двери-то поп дается: он у них вожаком. Дверь отворил, голову сунул и смотрит. («Он будто бы мирный, — так думает он, — его Телышев не тронет».) А Телышев ему кричит: «Ты куда, попиш-ка-калагаришка? Куда голову сунул? — и показывает ему топор.— А это ты не видел? Тяпну по голове — как пуговка отлетит!»
Те, кто там, на крыше, сидели, испугались, с крыши покатились и побежали. Попишка-калагаришка обмер, кричит: «Ой, ребята, убегайте прочь1 — кричит остальным: — Телышев нынче сердитый, он на нас осерчал — большой топор точит, глаза под лоб ушли, нос скривился, ноги в землю вросли! Прочь бежимте, бежимте прочь!»

167. ЛУННАЯ МАМА
Один мальчик играл на берегу озера. Играл, играл и забыл, что уже поздно, что пора идти домой. Он позабыл дорогу домой.
Ночь настала. Луна взошла.
Мальчик пошел вдоль берега озера в сторону луны и запел:
Отец-мати огонь развели,
У огня сидят они. греются,
А сыночек их один идет.
Холодный и голодный.
Луна была круглая. И видно было, что там, на луне, ходит женщина, туда и сюда ходит женщина. Туда и сюда бегали по воде лучи лунного света. Как светлые палочки, укладывались они один за другим справа и слева, слева и справа — как на лестнице.
Там, где вода озера набегала на прибрежный песок, блики света тоже бегали туда и сюда, туда и сюда.
Мальчик наступил ногой на один блик, потом на другой, на третий и на четвертый... и пошел по лестнице бликов вверх. Он поднялся прямо на луну. Там его встретила женщина, похожая на маму. Она уложила его спать. Мальчик заснул.
Рано утром отец и мать нашли его на берегу озера, у самой воды. Сонного они принесли его домой. Проснулся он и спросил у матери: «Ты лунная мама?»

168. ЗАВЕЩАНИЕ
Умирал отец и завещал своему сыну: «Носи ново, ешь сладко». Вот умер старик. Сын стал жить.
Чуть немножко одежду порвет — сейчас долой, бросает вон. Новую берет. А кушал всегда сладко. Недолго так прожил — нечем стало жить.
Он пошел к дяде своему: «Вот так-то и так-то, дядюшка,— умирая, отец завещал мне носить ново, есть сладко. Я завет выполнил, а теперь у меня стало... нечем стало жить».
Дядюшка подумал, подумал и сказал: «Одежда всегда должна быть нова. Трудом своим, что стало старо, сделай ново. Продралась одежда — наложи заплатку, будет ново. Сладко ешь — трудись не покладая рук, все своим трудом добудь,— тогда будут тебе сладки хлеб и вода».
Пошел он и делал так, как сказал ему дядя.
И правду сказал он ему. Трудился он до поту и были ему сладки простой хлеб и простая вода.

169. О ЧЕМ КОТЛЫ ГОВОРИЛИ
В одной веже жили два соседа. У одного хозяйка была чистотка, а у другого необрядная грязнуля. Никогда грязнуля не помоет свой котел. У нее повадка была такая: поели — сыты не сыты, а котел из вежи вон, на улицу, за дверь. А на улице — и собаки-то его вылизывают, и овцы-то бока ему грызут, и валяется-то он где попало: то у дров, то за дверью, то позади вежи, неприбранный, нечищенный, весь облепленный грязью.
Другой порядок был у обрядной хозяйки. Пообедали — она свой котел вымоет, золой протрет, вычистит, опять вымоет и насухо вытрет. Котел-то медный так и блестит, так и сияет довольный, что отмыли его после обеда. Как ни говори, а дело это не легкое — обед сварить и людей накормить. Хорошая хозяйка вымытый котел ставит на почетное место, что против входа — пусть солнышко его обсушит, осветит — в веже будет веселей. И лежит котел как новый, блестит от чистоты, сам собою красуется и дом украшает. Никто его тронуть не смеет. Все его уважают. Начал он похваляться перед грязным котлом. «Вот,— говорит,— как мне живется: ярко светится мое дно и бока блестят от чистоты; как солнцева птица, весь я сияю. Дородно так жить, хорошо, потому что глаза мои всегда протерты,— я все вижу, все знаю, что на свете делается». «Тебе хорошо хвастаться,— говорит котел нерадивой хозяйки. — Тебя-то хозяйка после каждой еды чистит и моет. А мне каково? Брюхо в потеках, бока закоптели и заросли смолой, глаза замазаны жиром. Хозяйка моя как откормит семью, так и выбросит меня на улицу собакам. А правое-то ушко, посмотри, совсем лопнуло, — так она меня об землю брякнула. Да и не один раз, а каждый день так-то. Ох! Я жизни своей не рад. Ох! Больной я от этой грязи. А как надумает она чистить меня! Ну уж тут беда, тут конец мой приходит! Уж она-то и

ВОЛШЕБНО-ТОТЕМНЫЕ СКАЗКИ О ЖИВОТНЫХ

126. Горный дух.
127. Олень златорогий.
128. Молитва Мяндаша.
129. Мяндашнийд.
130. Сказка о диком олене .
131. Ловта о Мяндаше.
132. Почему олени живут отдельно от людей .
133. Олень-дикарь.
134. Дедушка у внуков.
135. О диком олене.
136. Тюленьи ласты.
137. Про диких.
138. Дикая старуха.
139. Сказка про пыжика-дитя.
140. Собачья сказка.
141. Собачий сын.
142. Собачья шкура.
143. Прекрасная Катерина.
144. Красивая Катерина.
145. Кичкушка и Кочкушка.
146. Шурнойда.
147. Медведь и одноглазая девочка .
148. Талый.
149. Как Талушка сватался.
150. Медвежья сказка.
151. Туески.
152. Оборотень-медведь .
153. Куцай .
154. Как медведь пошел играть.
155. Медведь и лиса.
156. Лиса и саам.
157. Римне-калесь.

126. ГОРНЫЙ ДУХ
ВеликиЙ горный дух ростом с десять старых сосен охотился со своими собаками, каждая с быка (с оленя-самца) величиною, с большого белого оленя с черною головою и золотыми рогами. Охота эта продолжается уже столько лет, и когда дух пустит в оленя первую стрелу — будет первое землетрясение: все старые каменные горы разверзнутся, выбросят огонь, реки потекут назад, озера иссякнут, море оскудеет... высохнет. И когда «великий охотник» пустит в оленя вторую стрелу, которая вопьется ему в черный лоб, между двумя золотыми рогами, огонь схватит всю землю, горы закипят, как вода, на месте морей поднимутся другие горы и тоже, как факелы, загорятся, озаряя ту далекую землю, откуда идут к нам льды и дуют холодные ветры. А когда на оленя кинутся собаки и растерзают его, когда охотник вонзит нож в его сердце — звезды попадают с неба, старая луна потухнет, солнце утонет где-то далеко-далеко. На земле не останется ничего живого — и миру конец.
Великий Термес гонит грозовые тучи. Голова его в небо уходит, десять сосен — его рост. Рвут его волосы все ветры и никогда не сорвут. В руках его радуга-лук, он молниями бросает стрелы.
Собаки бегут впереди, каждая с оленя-быка.
Термес видит добычу, и Термес смеется: и громы грохочут, и небо высоко уходит, высоко и падает вниз. Охотится Термес. Он бежит: где станет нога его — там просека ляжет, где другая опрется о землю — долиной станет земля. Там, где стопы его коснутся земли,— два лога ложатся, в них реки медленно текут, а горы ручьями звенят.
Из-за Норвегии, где не нашей жизни начало, гонит Термес добычу. Она впереди, никогда не видима богу, близка ему для удара, вот-вот ударит молнией в сердце. То олень бежит златорогий. Белый он — его шерсть серебрится. Черную голову держит высоко, закинул рога и на невидимых крыльях летит. Ветры вольные — его дыханье, они несут его в полете, в его пути. Глаза его полузакрыты. Но не смотри в них человек — от силы их ты будешь слеп. Закрой уши свои, когда услышишь бег — то от силы их ты будешь глух. Горячего дыхания его коснешься ты — и будешь нем.

127. ОЛЕНЬ ЗЛАТОРОГИЙ
Знай, то Мяндашпырре...
Знай, когда великий Термес настигнет Мяндашпырре и первой стрелой ударит, весь камень гор раздастся и выбросит огонь, все реки потекут назад, иссякнет дождь, иссякнут все озера, море оскудеет. Но солнце будет.
Знай еще: когда великий Термес стрелой вопьется в черный лоб меж золотых рогов, огонь охватит землю, горы закипят водой, на месте этих гор поднимутся другие горы. Сгорят они, как бородатый мох на старых елях. Сгорят полуночные земли, и лед вскипит. Когда на Мяндашпырре ринутся собаки и Термес вонзит свой нож в живое сердце, тогда, наконец, упадут с небес все звезды. Потухнет старая луна, утонет солнце далеко. На земле же будет прах.

128. МОЛИТВА МЯНДАША
Мяндаш-хирвас сидел на задних ногах и молился о своем. И к нему, к хирвасу, пришел человек, охотник, и сел напротив него.
И стали они разговаривать.
Мяндаш укорял человека, он напоминал ему, как он, Мяндаш, научил его охотиться на дикарей, как научил прятаться за кусты, рядиться в еловые ветки и надевать на себя оленьи рога, и за камень хорониться — не был бы виден охотник дикарю, берегся бы он человека, опасался бы его хитростей. И не он ли, Мяндаш, вложил в руки человека лук. И дал великий завет: в хирвасном стаде диких оленей не убивать — только одну важенку на прокорм семьи, но не больше того, а на самого хирваса — запрет. «Так я учил! И это было вестимо всем!»
А теперь хитер стал человек: ложится на землю, ползет на животе и делает удар неведомый, и выстрелы с разных сторон, и мы не знаем, откуда этот страх. Дикари слышат гром, но неведомо, откуда делает его человек. Мы боимся кормиться, мы жить боимся. Теперь охотники добывают и одну важенку, и другую, и много берут сразу в один день удачной охоты. И хирвасов бьют, и даже сонного, и в осеннем стаде! Так ли я учил тебя, небесное отродье? Охотник же засмеялся. Неразумен душой, он стал похваляться своею хитростью, своею удалью и удачей, своим умением делать удар и прятаться. На это Мяндаш сказал: «Теперь, когда ты перестал жалеть хирвасов и важенок, мяндашевых детей, придет время и не станет охоты на дикаря!» Мяндаш еще раз сказал человеку: «Пусть охотники жалеют важенок и хирвасов дикарьих. Не будут жалеть — кончится им охота на дикаря». Так он сказал.

129. МЯНДАШНИИД
В горах, в вараках, на ламбинах и тундрах, где не живут люди и никогда им не живать, куда не след ему ходить, живут мяндаши.
Жила там Мяндаш-дева, женщина-олень. У нее родилось теля — сынок. Жил он, жил у Мяндаш-девы, скоро превратился в молодого оленя — Мяндаш-парня. Мяндаш-парень ходил на охоту. Однажды он вернулся домой. Пришел к матери и сказал: «Вот, будем жить в веже из оленьих шкур, порогом будет чаппыд (звено шейных позвонков), доски крыши — из ребер, опоры — ноги оленя, а чистое место хребетною костью обложим, а камни очага пусть будут, как печень, гладки».
Построил вежу и сказал: «Это есть мяндашей вежа!»
Перевернулся — человеческий облик принял. Перевернулась Мяндаш-дева — ив человеческом облике предстала сыну. И вот Мяндаш-парень матери сказал: «Я хочу жениться и взять замуж дочь человеческую».
Мяндаш-дева ему говорит: «Сынок, ты не сможешь жить с человеческой девушкой. Она другого запаха. Она не сможет быть чистой, как ты. Ты мяндаш — дикий олень. От ее запаха ты будешь прядать ушами. Тебе не будет терпения жить в своем доме».
Но Мяндаш-сын, молодой парень, сказал: «Приведи дочь человеческую, будем жить. Она будет меня беречь». Тогда Мяндаш-дева вышла на волю и пошла искать своему сыну человеческую жену. Обернулась дикой важенкой и переплыла через Мяндашйок — Кровавую реку. В реке волны из легких, а камни из печеней. Перешла через реку и побежала вперед. Бежала, бежала и пришла к человеческой веже. Перевернулась и простой женщиной вошла в дом человека. Вошла, сняла каньги и спросила: «Которая дочка пойдет моему сыну женой?»
Старик, что жил в доме, имел трех дочерей. Старшая дочь говорит: «А я пойду!» «Ну, если ты пойдешь,— сказала Мяндаш-дева,— то положи мои каньги сушиться. Хорошо их расправь и просуши»,— а сама вышла из вежи наружу.
Каньги были не простые. Внутри они из пойды — жира, а стельки — те были из самой нежной, самой вкусной пойды — тоньке. Вот ночь Мяндаш-дева спала, а утром пробудилась и говорит старшей девушке: «Принеси мои пой денные каньги и правильно расправленные стельки». А у девушки жир из канег съеден! Вместо жира она положила в каньги траву, а стельки сделала из простого овечьего сена. Принесла к Мяндаш-деве эти каньги.
Мяндаш-дева стала одеваться, а в каньгах-то сено, и стельки не те! Ну, Мяндаш-дева ничего не сказала. И пошли они — Мяндаш-дева и дочь старика. Пришли к Мяндашйок. Спрашивает Мяндаш-дева: «Как ты, Пейтьолль-ке (Оползший Чулок), пойдешь через Мяндашйок — Кровавую реку, где волны из легких, где камни из печеней?»
А та и говорит: «Как ты, так и я».
Ничего не сказала на это Мяндаш-дева. Обернулась дикой важенкой, переплыла через Мяндашйок и побежала вперед. Молодица осталась на берегу реки. Бродила, бродила, тонула, тонула, едва-едва перебралась через реку.
Мяндаш-дева домой пришла. А около вежи бегают пыжики — ребятки.
«Подите встретьте молодицу»,— сказала им Мяндаш-дева.
Они побежали, круто копытцами перебирая. А у молодицы в руках посошок. Этим посошком она их била по носу до крови. Мяндаш-парни домой убежали. Вот молодица пришла к веже мяндашей. Вежные двери открыла и говорит: «В мяндашей вежу войду, через чаппыд-порог шагну. А чисто-то место хребтовой костью обложено. А опоры-то — ноги оленя! А крыша-то из шкур».
Тут Мяндаш-дева сказала: «Здесь в камень превратись!»
Та окаменела. Вот Мяндаш-парень с охоты возвратился. Спрашивает мать: «Мати, привели ли, нет ли жену?»
И Мяндаш-дева ответила ему: «А здесь она, камнем стоит».
Тогда Мяндаш-парень сказал: «Если эту камнем сделала, веди другую». Вот Мяндаш-дева обернулась дикой важенкой и опять побежала к тому же старику. Переплыла через Мяндашйок, где легкие — волны, печени — камни, и пришла к веже. Обернулась человеческой женщиной и вошла в дом.
Старик имел теперь двух дочерей.
Мяндаш-дева сказала: «Которая девка пойдет замуж за моего сына?»
Средняя кричит: «Я!» «Ну, ты и пойдешь»,— говорит Мяндаш-дева. Сняла каньги и дает средней дочке: «Возьми каньги и просуши. Стельки хорошо расправь и положи сохнуть».
Та дернула стельки из канег, а стельки-то из тоньке-пой-ды. Она каньги положила сушиться, а тоньке-пойду съела.
Мяндаш-дева ночь проспала, а утром встала и говорит средней дочке: «Поди, подай мне каньги обуть».
А стельки-то съедены. Вместо них простое сено положено. Мяндаш-дева стала одеваться, а стельки-то не те! Вместо тоньке-пойды обыкновенное сено. Мяндаш-дева оделась. «Пойдем!» — сказала.
Пришли к реке, и Мяндаш-дева спрашивает: «Как ты пойдешь через Мяндашйок, Кровавую реку? В ней волны из легких и камни из печеней». А та говорит: «Как ты, так и я».
Мяндаш-дева обернулась дикой важенкой и переплыла через реку. Молодица же осталась на берегу. Бродила, тонула, едва-едва перебралась через Мяндаш-реку.
Мяндаш-дева подошла к своей веже. У вежи играли пыжики — ребятки. Она им сказала: «Подите навстречу молодой».
Они побежали молодицу встретить и привести. А у нее был в руках посошок. Она их била всех им по носам до крови. Они домой убежали к матери, показали ей мордочки и говорят: «Вот как молодая нас встретила».
Молодица пришла к мяндашей веже. Пришла, двери открыла и говорит: «В дом мяндашей войти — через порог из шейных позвонков перемахнуть. Из хребетных костей полы уложены. Как печени, гладки камни очага, и опоры — ноги оленя».
Мяндаш-дева сказала: «Тут в камень превратись».
Девушка окаменела.
Мяндаш-парень с охоты пришел. Прямо к матери идет: «Мати, где же мне жена?» Мяндаш-дева ему отвечает: «Тут камнем стоит».— «Ну, когда камнем сделала и эту, так иди, приведи мне еще жену». Мать обернулась дикою важенкой и побежала. Переплыла через Мяндашйок, превратилась в женщину-человека и вошла в вежу того же старика. У старика одна дочь. Говорит ей Мяндаш-дева: «Пойдешь ли ты за моего сына замуж?»
Девушка ей в ответ: «Какая буду жена твоему сыну? Он мяндаш! Я сыну мяндашей в жены не гожусь». «Иди, дочь человеческая, в вежу мяндашей жить,— говорит Мяндаш-дева.— Иди, вот прими мои каньги сушить и стельки расправь хорошенько». Девица каньги приняла, отнесла их сушиться, а стельки расправила, развесила и высушила исправно. Мяндаш-дева ночь спала, а утром, пробудясь, говорит: «Принеси мои каньги со стельками». Девушка тоньке-пойду хорошо просушила и каньги со стельками подала Мяндаш-деве надеть. Мяндаш-дева оделась и пошла. И вот дочь человеческая в мяндаш-вежу идет.
Приходят они к Мяндашйок, и Мяндаш-дева спрашивает девушку: «Как ты, дочь человеческая, будешь через Мяндашйок идти? Мяндашйок — Кровавая река, в ней легкие — волны, гладкие печени — камни».
Девица сказала: «Переходи, Мяндаш-дева, через Мяндашйок, и я как-нибудь, может быть, перейду». Мяндаш-дева через реку переплыла, а девушка осталась у реки на берегу. Отщепила она кору ольхи-дерева и села у воды. Ольху-дерево откусывает, ольховую кору жует, брызгами, как пылью, брызжет в реку и поет: Сохни, сохни, Мяндаш-река:
Легкие — волнами, печени — камнями.
Кровавая река!
Мяндашйок высохла досуха, и дочь человеческая перешла через реку. Ольху кусала, жевала ольховую кору и брызгала, пылью брызгала в воду и пела:
Теки, теки, река Мяндаша:
Легкие — волнами, печени — камнями.
Кровавая река!
И Мяндашйок опять потекла. Девица пошла вперед. И вот показалась вдали вежа мяндашей. Здесь девица села. А Мяндаш-дева к дому пришла. Вокруг вежи пыжики-оленцы играют: «Подите, ребятки, встретьте молодицу».
И они, перебирая копытцами, побежали встречать молодицу. Навстречу ей прибежали и встали перед ней. Она их не била. Она каждому олененочку ввязала в уши красное сукно. С радостью они вернулись к матери домой. Кричат ей: «Вот как мы встречены молодицею! Она ввязала нам в ушки красное сукно». И Мяндаш-дева сказала: «Это хорошо».
Тут Мяндаш-парень с охоты пришел. «Где жена?» — сказал.
А Мяндаш-дева ему говорит, что там, на краю болота, ждет.
Мяндаш-парень диким хирвасом побежал. Устремился невесту смотреть.
А девица в конце болота сидит и поет:
Вот он бежит, вот он бежит!
Мяндаш-парень, мяндашей сын.
А он не очень близким кругом оббежал вокруг нее и вернулся к матери домой. Спрашивает его мать: «Видел ли невесту?» «Видел»,— ответил Мяндаш-парень.— «Можешь ли, нет ли с нею жить?»
И он сказал: «И с ветра и с подветру был. Жить могу».
Вот Мяндаш-парень построил себе вежу и предстал перед дочерью человеческой красивым человеком и взял ее в жены.
И вот Мяндаш-парень живет с человеческой дочерью. Жили они хорошо. Жена его берегла, а он ее в строгости держал. И он дал ей запрет: «Нельзя шкуры — постели детские ребячьей мочой замочить». Детей у них было много и постелей тоже было много. И вот они живут. Живут очень хорошо. Но однажды она недосмотрела: мальчишечка-дитя замочил постелю.
Мяндаш с охоты возвратился, в вежу входит, и не успел еще человеком обернуться, как ему из дверей нечистый запах в нос ударил. Он чихнул и сказал своей жене: «Я тебя строжил :— нельзя замочить постели, а у тебя постеля мокрая — худой запах идет! Я не могу больше жить. Тяжелый дух тянет мне уши, трепет и дрожь мне от него».
И он убежал к материнскому дому. Пришел к матери и сказал: «Мати, я не могу больше жить! Тяжелый дух уши стягивать стал». Мать ему сказала: «Не говорила ли я? Не может мяндашей сын с человеческой женщиной жить. Слушай, дитя, в дом мяндашей вернись. Вот тебе материнская грудь. Вот тебе сосок, один, и другой, и третий, и четвертый сосок. Живи! Не бойся, сыночек, у кого шкура черная — медведя-зверя бойся, и берегись волка-зверя, и из-за двери и камня краснеющего красноликого — человека бойся».
И сказав это, Мяндаш-дева всех в облике диких оленей из мяндаш-вежи вывела. А жена Мянлаш-парня обернулась вокруг себя кислою, намокшею постелью и, оборотясь дикой важенкой, тоже побежала за ними. И превратилась она* в вожака диких оленей. И будто колоколец рога ее стали для других. И. растянула она стада диких оленей по тундре и по ложбинам нашей земли.

130. СКАЗКА О ДИКОМ ОЛЕНЕ
Надоело жить оленю-вдовцу без жены, вздумал он жениться на женщине. Превратился в молодого саама и пошел свататься к одному старику, у которого было три дочери. Посватал он старшую и повел лесом в свою вежу. Сам забежал вперед и раньше жены пришел в вежу. Идет она одна по той дороге, что муж повел. Перегородила ей дорогу река кровавая, по реке оленьи легкие плывут. Превратилась она в выдру и переплыла реку. А на другом берегу ее дожидаются уже оленьи дети, ласкаться к ней стали. А она рассердилась на них и прогнала веткой. Пришла она в вежу и узнала, кто был ее муж. Не захотела она повиноваться ему. Олень велит каждый день шкуры постельные перебирать, а если ребенок родится, смотреть за ним. чтобы не замочил чего в веже: человеческим духом чтобы не пахло. Не слушает она приказаний мужа, не перебирает шкур, плохо в доме правит, а оленьих детей колотить зачала. Рассердился олень и убил рогами жену.
Пошел к старику другую дочь сватать. Отдал за него старик и вторую дочь, спросил только, что дорогой зять не заходит к нему в гости. А жених ответил, что будет скоро, и увел к себе вторую жену. С этой то же было. Убил и эту сердитый олень. Перевернулся саамом и пошел младшую дочь сватать. Удивился старик, но отдал за него и последнюю дочь. «Что это,— говорит,— в гости с женкой не заходишь?»
«Приду скоро»,— сказал зять и увел жену. Забежал вперед и пришел в вежу первым. Идет она и встречает реку кровавую, по ней оленьи легкие плывут. Стала молить она песней, чтобы речка дорогу ей уступила. Долго пела она, а речка стала все мельче и совсем пересохла. Перешла она по дну и вышла на другой берег, а ее детки оленьи дожидаются, ласкаться бегут. Приласкала она их, по шерсти- погладила, а в рога цветов вплела. Побежали оленята в вежу и ну мачеху хвалить. Пришла она, а олень ей наказ дает, что первым женам давал. Стала слушаться она мужа и угождать ему. Детей-оленят ласкать, за вежей присматривать, постель перетряхивать. Долго жили они в мире и согласии. Родился у них ребенок-олень. Говорит женке олень, чтобы пуще прежнего смотрела за ребенком: «Досматривай, чтобы ребенок постель не пачкал». Недоглядела раз она, а ребенок всю шкуру вымочил. Пришел олень, услыхал дух человеческий и бросился вон из вежи, а за ним и оленята. Один только остался, что на коленях у матери сидел, да и тот в лес за отцом рвется. Видит она, это не удержать ей олененка, и стала она ему совет давать. «Пуще всего,— говорит,— бойся человека и сосны да камня. За ними может схорониться хитрый охотник и убить тебя. Береги себя всегда. Но если уж попадешь на настоящего охотника, не перехитрить тебе его. Тогда выходи и подставь сердце, чтобы он рогом убил тебя». Сказала это она и выпустила олененка.
* * *
.............
............. 156. ЛИСА И СААМ
Жили лисица и саам, жили очень дружно. Мужик пошел на охоту, мужик только что ушел, лисичка натянула на палочку пойду и стала жарить у камелька. Сало каплет — она лежит; у нее все лицо сгорело. Мужик как пришел, как плеснет воды в камелек — она и не услышала. Пой да от палочки отлетела и прямо ей в глаза; она и ослепла, не видит ничего. Саам пришел, она и говорит: «Кто-то воды налил в камелек, и сало в глаза пошло; у меня все глаза сгорели». Мужик и говорит: «Пойдем со мной, поправим твои глаза». Мужик привел лисицу к дереву — к сосне. Лисица стала кланяться: «Сосна-матушка! Дай мне глаза». Мужик отодрал кусок смолы и прилепил к глазам лисицы. Она и говорит: «Вижу, только слипаются глаза, открыть не могу». Он и говорит: «Пойдем, посетим березу». Пришли к березе. «Береза-матушка,— говорит лисица,— дай мне глаза»,— и кланяется. Береза и дала лисице глаза, только что узкие; прилепила кусочек бересты к глазам, и лисица стала видеть и говорит: «Вижу». Тогда мужик говорит: «Коли видишь, иди одна домой». Она и пошла домой, а он за ней, лисица видит на дороге дерево скривилось, а лисица другая под деревом яму копает, она и думает, что дом. Мужик и говорит: «Куда ты пихаешься, ведь это не дом».
Она говорит: «Полно молоть-то, это дом наш». Мужик стал лисицу за хвост дергать; он дергал, дергал за хвост и хвост выдернул.
Потом мужик пошел домой, а лисица тут под деревом и осталась жить.
Мужик стал искать, искать — нет ли чего у лисицы; искал и нашел золота и серебра много. Стал жить и богатеть.

157. РИМНЕ-КАЛЕСЬ
Жил на свете лис. Это был старый и очень хитрый лис. Звали его Римне-калесь, а по-русски Патрикей. Был он еще крепок на ногах, его рыжий мех, хотя и пообтерся, был все-таки довольно пушист; хвост, бывало, мешал ему убегать от охотников, а все же служил ему верным советником. Уши его бойко торчали вверх и хорошо слышали, а глаза, завистливые и хитрые, зорко следили за всем, что делается вокруг.
Жил Римне-калесь в лесу. Соседями у него были: молодой неженатый медведь да волк-волчище длиннохвостище, а еще невдалеке жил один саам, охотник и оленевод. Ему Римне-калесь иногда помогал на охоте. При случае он нагонял на него стаю диких оленей или дичь.
Жил Римне-калесь и промышлял где чего мог, не жаловался, но все ему казалось, что в лесу для медведя корму много, а ему, Патрикею, мало. И он у медведя корм воровал.
Однажды медведь встретил старого лиса и сказал ему: «Ты почто мой корм воруешь? Ты мой корм не воруй, своим пробавляйся, а то, гляди, поймаю, плохо тебе будет!»
Римне-калесь медведя не послушал. Воровал у него корм из-под самого носа.
Медведь серчал, грозился, хотел Римне-калеся изловить и погубить. А не мог поймать! Бывало, вот уж вовсе лис в лапах, ан, глядишь, и ушел, как вода между когтей просочилась.
Тогда медведь пошел к волку: «Волк, волк,.поймай ты мне старого Римне-калеся. Он мне жить не дает. Я жениться хочу, я свадьбу играть хочу, а он у меня запасы ворует».
Старый лис и у волка пищу поворовывал. Поэтому волчище длиннохвостище дал обещание медведю изловить ворюгу.
«Да, да, надо, надо его казнить»,— сказал он.
«Надо казнить»,— согласился медведь.
И вот подкараулил волк старого лиса, изловчился, схватил его поперек живота и медведю выдал. «Ага, попался большой вор,— взревел медведь,— вот теперь-то ты от меня не уйдешь! Я тебя съем!» И понес медведь старого Римне-калеся к себе в берлогу на расправу.
Эх, глупый, глупый медведь! Он думал, раз шкура в когтях, то и мясо в зубах. Да не так-то оно получилось. Несет медведь старого проказника по лесу, крепко держит в пасти, шевельнуться не дает. «Не уйдешь теперь»,— думает медведь и урчит сердито. Старый лис в пасти медведя лежит, замер как зайчонок. Ни о чем не думает, будто это не его, а кого-то там другого сейчас прикончат.

* * *

ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ

51. Сейд на Сейдозере.
52. Каменный человек.
53. Окаменевший человек.
54. Остров и сейд.
55. Сейд и промысловик.
56. Ямщик-колдун и сейд.
57. Как саам отца выручил.
58. Предание о том, как сейд переселился с Сейдсуела на Выдозеро.
59. Моресь-аканч.
60. Остров Кильдин.
61. Айнай суоло (Айновы острова).
62. Сказка о нойде, проводнике оленей .
63. Оленья сказка.
64. Налэть.
65. Два брата.
66. Сказание о чудесном переезде с острова Кильдина .
67. В период введения.
68. Сказание о Гирвасозере.
69. Чадзьилле.
70. Кит-камень на Имандре.
71. Как саам Сталло-стала убил.
72. Как братья сестру выручили.
73. Волшебная трубка Сталло-стала .
74. Колдалыш и женщина.
75. Чахкли.
76. Смерть чахкли.
77. Чаклинги.
78. О чахлыне.
79. Кускас.
80. Сын Солнца и его жена.
81. Невеста Солнца.
82. Леск-агка — вдова-старуха.
83. Сказка об оцце.
84. Адцкай.
85. Сказка про Аадз.
86. Сказка про Аадз.
87. Про золотое деревце.
88. Недопарушек.
89. Пиалка майнс.
90. О двух братьях.
91. Как саам на небо попал.8
92. Погост.
93. Как мужик ходил к солнцу.
94. Саам на небе.
95. Два брата.
96. Про бедного и богатого Лазарей .
97. Как вещи говорили.
98. Невеста Эввана.
99. Большой котел.
100. Медовая река.
101. Роук и девочка.
102. Старушка, съевшая луну.
103. Водяной.1
104. Нагой человек.
105. Как саам дьявола из беды выручил .
106. Саам и нечистый.
107. Как старик саам изгнал нечистую силу .
108. Как человек и черт охотились.
109. Гром выпустили.
110. Про сатану.
111. Про смерть.
112. Чертенок.
113. Три сына.
114. Два брата.
115. Мудрая сестра.
116. Про птичку.
117. Шапка-невидимка.
118. Братья.
119. Игрун-смельчак.
120. Поп-поплавок.
121. Сказка о царском сыне.
122. Про гриб.
123. Семь Иванов и семь Семенов.
124. Принц и его младший сын.
125. Дочь жителей скал.

51. СЕИД НА СЕЙДОЗЕРЕ

На берегу Сейдозера и теперь стоит каменный сейд. На одной ноге его одета каньга, на другой — cапог.
Приедут саамы рыбу ловить — с лопаты сейду табаку подносят, а женки по этому берегу ходить не смеют.
Давно еще, когда шиши ходили, окружили саамы чудь-жере и сказали ему, чтобы сдался. А когда он согласился, велели надеть на одну ногу каньгу (в знак покорности). Надел швед каньгу, а саамы все-таки его убили.
С тех пор он сидит там, камнем сделался и стал сейдом.

52. КАМЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК
На берегу Щучьего озера, в Кейвах, стоит скала, а на ней — окаменевший человек. Это был сейд.
Говорят, что очень давно ходил по горам человек, сломал себе ногу и мгновенно окаменел.
А еще говорят про того человека, что он был очень упрям, а шел он в запретное место, потому и сломал себе ногу, но не повернул назад, а подвернул штанину, снял сапог, связал кости сломанной ноги и пошел все же дальше в запретное место, за то и окаменел. Вот и стоит этот окаменевший человек на скале над озером; одна нога, которая сломана, — белая, как бы засучена штанина на ней, а другая обута в пим.
На берегу того озера поселился один саам. Он ловил щук в озере. У него было большое стадо оленей. Этого саама звали Карнас — то есть Ворон. Это был очень умный саам — великан, сильный. Он не нуждался в людях, а люди его избегали. Он был гордым, прекрасным, величественным и так много знал всего, потому что учился, жил и воспитывался у самых знаменитых саамских нойдов, что ему не о чем было разговаривать с людьми. Но он и не шаманил для людей, а только для себя одного.
Карнас веровал Каменному человеку над Щучьим озером. В жертву сейду самых крупных щук приносил и клал у ног щучьи челюсти.
Когда приносил жертву, то сам каждый раз, хоть летом, хоть зимой, раздевался совсем, но только с одной ноги снимал обувь, а другая оставалась обутой. Так Карнас хотел быть похожим на Каменного человека.
В тихую погоду Каменный человек отражался в озере, только вверх ногами, а весь дрожал и волновался, как живой.
Любовался этим отражением саам Карнас и думал: «Почему сейд — настоящий человек, только живет без головы? Где же он потерял свою голову?» И стал саам каждый день и каждую ночь об этом думать.
То ли наяву, то ли во сне, саам сказать этого не мог, смотрел он на отражение Каменного человека, купавшегося вверх ногами, видит: перевернулся он вверх пустыми плечами без головы и говорит Карнасу своим брюхом: «Достань, саам, мою голову со дна озера и поставь ее мне обратно на плечи!» Испугался Карнас, закинул сеть, потянул ее. Сеть действительно зацепилась в самом глубоком месте. Сначала подумал Карнас, что это подводный камень. Стал тянуть — тянет. Тянул, тянул, и в сетях оказалась вместо рыбы каменная голова. А глаза так и горят огнями у нее. Вытащил Карнас осторожно голову из воды. С трудом закатил ее на гору, поднял и поставил на плечи сейду — Каменному человеку.
Хотел было уходить да взглянуть издали на Каменного человека с головой, да разговор услышал.
Голова говорит сейду — с брюхом разговаривает: «Ну как? Будешь еще терять меня?»
А брюхо молчит.
Снова спрашивает голова: «Ну как? Пожил без головы?»
А брюхо снова молчит.
В третий раз спрашивает голова: «А нужна ли тебе, брюхо, голова?»
Тут Каменный человек не выдержал и говорит брюхом: «Когда-то у меня была острая голова и острое сердце. Из-за острого и горячего сердца я и пожертвовал своей головой, потерял голову. Потому и остался жить без головы, только с одним острым и горячим сердцем. И скажу тебе, голова, что как ни плохо жить без головы, а прожить все-таки можно, а вот без сердца совсем нельзя жить на свете...»
В ответ на это голова захохотала, затряслась, да и сорвалась с края плеч и полетела вниз опять обратно в озеро к щукам.
Закричала ужасно голова.
И увидел саам, как сердце сейда — Каменного человека— ярким пламенем вспыхнуло, полетели искры и молнии во все стороны. Полетели брызги крови, как красный дождь, на всю тундру.
От всего этого саам сошел с ума. Ничего не стал соображать.
А осенью, когда оленеводы собирали после летней вольной пастьбы свои стада, саам обнажил свою ногу, как у сей-да, стал бегать по тундре, крича и махая руками, как бы загоняя оленей.
Оленей на самом деле не было, саам один видел их, ему это только казалось.
Выпал первый снег.
Наступили морозы.
А саам все бегал, все загонял стада своих невидимых оленей и забежал в сийт.
Прибежал в селение. Никто не узнал саама — так долго он в сийте не был. Потом опознали его по пиму и по шапке. Саам, хоть и зима стояла, голым бегал, будто стадо оленей гнал.
Задержали Карнаса. Привели в избу, отогрели, угощать начали его, а он все только упрашивал людей собрать стада его оленей, говорил, где и где они пасутся.
Саам людей не стал понимать, раз сам с ума сошел, да и люди его разговора не понимали.
Саам отказался от еды и, обессилев, уснул в тепле, да больше и не просыпался.
Его похоронили так: положили в лодку, лодку привязали на сани. Завезли его на самую высокую гору у берега моря да вместе с оленями и сбросили с обрыва.
То место, где сани стояли, посыпали золой да по обычаю оставили на этом месте топор, а поскольку весла не было, вместо него лопату. А народ так и не поверил, что у саама остались оленьи стада, которых было в десять раз больше, чем дней в году. Стада его разбежались и одичали. А на память людям о Карнасе, об этом гордом человеке, прожившем всю жизнь как пень на берегу озера со своим сейдом, осталась шапка, да один пим, да эта сказка. Все.

53. ОКАМЕНЕВШИИ ЧЕЛОВЕК +
На берегу Щучьего озера стоит скала, а на скале — окаменевший человек.
Ходил когда-то, очень давно, давно, по скалам человек и сломал себе ногу. И мгновенно окаменел.
И стоял этот Каменный человек на скале. Одна нога у него, которую он сломал, была белая, будто были засучены штаны на ней.
Этому Каменному человеку люди веровали. Это был сейд.
На берегу того озера жил одинокий саам, он ловил щук в озере. У него было большое стадо оленей.
Стал этот человек веровать Каменному человеку, в жертву ему щук приносил, клал около него щучьи челюсти. Когда он приносил жертвы, то сам раздевался, снимал обувь — обнажал свою ногу, чтобы быть похожим на Каменного человека, которому он веровал.
Этот человек так сильно веровал в Каменного человека, что сделался сумасшедшим. Ему стали видеться большие стада оленей. Осенью, когда оленеводы после летней вольной пастьбы собирали оленей, он обнажил свою ногу, как у каменного человека, и стал бегать по тундре, крича и махая руками, как бы загоняя и ловя оленей. Но оленей не было, он один их видел. Ему это казалось.
Выпал первый снег, наступили морозы. А он все бегал, все загонял оленей. Прибежал в погост. Люди увидели, что человек бежит, будто стадо оленей гонит. Задержали его. Стал он им рассказывать: «Мои стада там-то и там-то ходят, задержите их, не отпускайте».
Так он сошел с ума, а потом и умер. А стадо его разбрелось: одни олени одичали, другие — пристали к чужим стадам.

54. ОСТРОВ И СЕИД
Против Экостровского погоста есть остров. Жил когда-то на этом острове сейд. Он не любил, чтоб мимо проезжали ночью, после заката солнца до утра, и за это страшно наказывал пловцов. Ему приносили в жертву оленьи рога, и столько их было там сложено, что они загромоздили весь остров. Тем, кто привозил ему такой дар, он посылал хороший промысел. Раз, после заката солнца, проезжал мимо старик со старухой. Бог рассердился и свернул старухе голову лицом назад, затылком вперед. Опечалился старик. «Уж и жить нечего»,— думал он. Горько было ему видеть женку свою в таком положении. Дождался он утра, взял карбас, приехал на остров и начал разбрасывать оттуда рога во все стороны. В реку их вывалил пропасть и теперь еще лопарям случается вытаскивать их неводами. Наконец, когда выбросил он последнюю охапку рогов, омрачилось небо, загремел гром, и на острове послышался страшный рев. Дух собрался оставлять свое излюбленное место. В виде тучи поднялся он оттуда и поселился на большом озере в Хибинских горах. Посредине озера и теперь есть громадный камень, издали похожий на дом. И щели в нем расположены, как окна; есть выбоина, похожая на дверь. Тут и зажил бог, и стал он шутить над людьми. Кто идет по озеру да засмеется или скажет громкое слово — поднимется буря или просто в самую ясную погоду карбас на дно пойдет.

55. СЕИД И ПРОМЫСЛОВИК
Не было удачи сааму-промысловику. Поставит ловушку — не попадет зверь. Оленей встречал мало, а убивал и совсем мало. А что убьет, мясо спрячет — утащит медведь или росомаха.
«Хоть бы сейд мне помог», — сказал раз неудачливый саам, а сейд услышал его и явился ему помогать. Пищу да утварь из соседних погостов должен был доставать промысловик, сейд не мог туда ходить, а за это он должен был помогать сааму, а добычу делить пополам. С того времени и охота пошла удачно. Саам и сейд крепко держали слово. Набьют зверей — шкуры поделят поровну и каждый в свое место кладет. Саам каждую шкуру с благословением клал в один угол, а сейд — в другой. Так промышляли они три года. Тяжело стало сааму с сейдом жить и начал разделу просить, а сейд согласья не дает: до конца жизни вместе с саамом промышлять хочет.
Думал, думал саам, как бы от сейда избавиться, и надумал. Спрашивает он потихоньку у сейда, чего тот пуще всего на свете боится, а тот говорит: «Пуще всего боюсь я змеи и где увижу ее, там жить не буду».
Вот и взял саам сырую березовую чурку и бросил в огонь, а она зашипела и засвистела от жару. «Что это?» — спрашивает сейд. «Посмотри, тебе ближе», — говорит.
А хитрый саам посмотрел в огонь да и говорит: «Уж и не змеи ли?» А сам как будто испугался, закричал: «И вправду змея!»
Вскочил сейд да как закричит: «Наше к нам!» — и скрылся. Шкуры, что сейд собирал, все с места сорвались и улетели за ним, а те, что в другом углу лежали, — остались. Благословение удержало.
Так и расстались сейд с промысловиком.

56. ЯМЩИК-КОЛДУН И СЕИД
На Пулозере стояла одна вежа. Жили в ней старик саам со старухой. Умер старик, похоронила его жена, а сама спать легла в вежу. Ночью проснулась и слышит, что снаруяш кто-то ходит. Посмотрела в щелку: муж стоит у озера и невод меряет. Испугалась лопка, накурила в веже росным ладаном,а дверь приперла. Целую ночь подрывался старик под вежу, а утром пропал.
Заехал в этот день к вдове знакомый ямщик, она и рассказала ему все. А ямщик был колдун. «Погоди,— говорит,— я останусь».
Советовала старуха оставить ее на волю сейду, но ямщик не послушался и остался. Переложил он все вещи в веже на одну сторону, другую очистил и положил в угол рыбьи кости. Наступила ночь. Скоро они услышали, как старик начал мерять невод, а через несколько времени отворилась дверь, он вошел в вежу, лег на очищенное место и начал грызть рыбьи кости. Тогда ямщик встал, взял старика за руку и вывел вон. Долго не приходил он назад, наконец пришел и сказал, что старик больше не вернется. «Посмотри, — говорит,— завтра утром на небо». И уехал.
На другое утро вышла старуха из вежи, видит: несется по небу что-то черное и спустилось где-то по ту сторону Пул-озера. С тех пор перестал ходить в вежу старик, а недалеко от Пулозера в каменной веже (камень с трещиной наподобие входа) поселился сейд.

57. КАК СААМ ОТЦА ВЫРУЧИЛ
Заболел у саама отец. Думал-думал саам, отчего приключилась болезнь, и заснул. Видит во сне он Крестную вараку и догадался, кто взял душу отца. Подошел он к пахте и громким голосом закричал: «Знаю тебя, Крестная варака, это ты накликала болезнь отцу, ты утащила его душу. Отдай мне ее, не то разломаю твою вежу и тебя не оставлю». Отдала варака душу отца. Подхватил ее саам, а сам давай бог ноги. А сзади голос слышался: «Счастье твое, что скоро убрался, а то достался бы и ты мне!»
Проснулся саам, а отец жив и здоров. «Спасибо, — говорит, — сынок, видел я, где ты ночью был и как спас душу мою, спасибо!» Звали этого сына Яков.

58. ПРЕДАНИЕ О ТОМ, КАК СЕИД ПЕРЕСЕЛИЛСЯ С СЕИДСУЕЛА НА ВЫДОЗЕРО
Жил на Сейдсуеле (Чертов остров) сейд. Там у него и вежа стояла, и амбары, а неподалеку и рога кучей были сложены. Остров этот и теперь существует на Белой губе Авер-иве-ра (Имандра).
Случилось раз проезжать мимо острова в карбасе старику с женой. Заболел у старухи живот, и чем ближе к острову, то хуже. Старик был маленько колдун. Пристал к острову и давай рубить топором вежу, амбары и рога. Понял старик, что тот шалит с ним, и рассердился. Испугался сейд и с той поры переселился в Хибинскую тундру на Выдозеро, а у Сейд-суела стало спокойно. Теперь сейд уже умер, и на Выдозере живут его вдова да дочь замужняя.

59. МОРЕСЬ-АКАНЧ
Моресь-аканч— бабушка Моресь — была родом из Кор-дэксийта (Воронинского погоста).
Как-то давно, когда на морском берегу промышляли только саамы, заспорила Моресь-аканч с одним рыбаком, промышлявшим в Териберке, о том, что она сделает в Терибер-ской губе защиту от непогоды. «Вы, рыбаки, в Териберке страдаете от непогоды, страдаете от бурь. А я могу избавить вас от этого», — сказала она. «Как же ты можешь защитить нас от непогоды?» — спросил рыбак. «Скоро сам увидишь»,— ответила Моресь-аканч. «Где же ты возьмешь защиту?» — опять спросил рыбак.— «Я возьму ее у Цып-Наволока и приведу к Териберке».
Вечером, когда все заснули, Моресь-аканч сделала непогоду. Потом оторвала от Рыбачьего полуострова большой кусок земли и поплыла на нем по морю на восток, к Териберке. Ночью поднялась буря, на море пал туман, а земля все плыла по морю.
Наутро погода прояснилась. На берегу, близ устья Кремневой реки (Уэльйок, ныне Зарубиха), стояло саамское селение— Погост Истертой Скалы (Сувьяпакасийт). В селении жили люди. На рассвете они стали пробуждаться. Вышли из вежи две женщины, посмотрели на море и увидели — по морю земля плывет. Вскрикнули: «Чудеса делаются; было море чисто, теперь земля на нем появилась!» Увидели и другие люди, тоже стали удивляться. При криках людей земля остановилась. Земля эта — остров Кильдин.
Моресь-аканч находилась на ней вместе с дочерью и плыла, чтоб устроить каменную защиту против устья реки Тери-берки. Она хотела защитить своих людей от бурь и непогоды. Когда, при криках людей, остановилась в "море земля, Моресь-аканч мгновенно окаменела. И стоит она, каменный сейд, доныне на скале, над морем. Рядом с нею стоит ее окаменевшая дочь. А внизу из моря выступает камень, похожий на лодку.

___
В царские времена, когда на Мурманском берегу еще не было города Александровска (ныне Полярный) и Екатерининская гавань была застроена, военное судно «Мартынов», имевшее стоянку в этой гавани, шло по морю к острову Кильдину. Служивший на судне боцман, из местных жителей, рассказал командиру сказание про «Бабушку» на Кильдине. Командир стал рассматривать остров в бинокль и увидел «Бабушку». Он распорядился выстрелить в нее из пушки. Выстрелом сбило у нее голову.
И стоит теперь Моресь-аканч, бывшая хозяйка моря и острова Кильдина, и рядом с нею стоит ее окаменевшая дочь — обе каменные обломки.

60. ОСТРОВ КИЛЬДИН
Саамка старуха похвалилась, что запрет Кильдинскую губу и что коляне (жители г. Колы) оттого помрут с голоду, что они саамов в Кильдинском погосте обижают. Пал туман на море, двое суток на море не выезжают, спят все в погосте. На третьи сутки вышла женщина кормить собаку. Видит — идет остров по морю. Она и заговорила: «Что за чудо, идет остров по морю!» И все окаменели, и остров остановился, и все окаменели. А это старуха тянула остров Кильдин на оборе, а как женщина сказала, обора оборвалась, и все окаменели.

61. АИНАИ СУОЛО (АИНОВЫ ОСТРОВА)
Первый вариант Мы, саамы, не были еще христианами, а в наших погостах в Лапландии диких оленей почти не было или было, да очень мало. В Финляндии и Норвегии было очень много. Вот и стали наши старики думать, как бы сделать, чтобы дикие олени были и на нашей земле. В это время жили в Печенге, около становища Вайда-Губы, силачи-нойды три брата, и у них была мать-старуха — агка. Братья, как нойды, знали все и умели пособить горю. Вот однажды они и сказали матери и своим приятелям: «Мы пойдем в Норвегию и отрежем кусок земли, на которой бегает много диких оленей, и приплывем сюда на этой земле со всем добром. Жизнь наша тогда пойдет богаче».
Сказано — сделано. Нойды отправились в Норвегию. Мать-старуха в одну ночь спит и видит во сне, что ее дети возвращаются на норвежской земле с оленями. Она вскочила как шальная, побежала из тупы на пахту смотреть, как дети едут с добром. Старуха увидела: земли идет много, и гул от хрюканья и бегу оленей раздается далеко-далеко. С радости она запела: «Вот мои детки едут, вот они везут живота, везут оленей и важенок». И от радости еще вскричала: «Недаром их называют нойдами и силачами». После этого она сейчас же окаменела, окаменела и изба, и остатки от этого, говорят, можно видеть на Земляном наволоке и поныне.
Земля, плывшая по океану, от слов старухи разорвалась на два острова и остановилась. В промежутках между ними дети и все добро потонуло. Айновы острова теперь славятся морошкою. Говорят еще, что все морские острова, на которых растет морошка, приведены нойдами из Норвегии.

Второй вариант В Печенге и в Коле в это время, говорят, преподобный Трифон уже просветил крещением многих саамов. Нойды, или кебуны, за это сердились на него, а также и на саамов, которые крестились. И вот назло саамскому апостолу й крещеным они вздумали запереть Печенгский и Кольский заливы и для этой цели поплыли на отделившейся земле к заливам. Когда нойды подъезжали к заливам, то их заметили на берегу люди и закричали: «Земля идет, земля!» Кричавшие окаменели, а земля остановилась, и образовались острова: Айновы и Киль дин.

62. СКАЗКА О НОИДЕ, ПРОВОДНИКЕ ОЛЕНЕЙ
Жил-был на Паз-реке один нойда и ему хотелось, чтобы дикие олени были в Паз-реке на Вилемском наволоке, а их тогда нигде нельзя было найти, как только в Норвегии. Однажды он подобрал себе товарищей и сказал им: «Поедем за добром в Норвегию». Сам сел в карбас на корму, а товарищи сели на нос и стали грести, работать веслами. Приехав в Норвегию, они пристали к берегу. «Ну, вы теперь сидите в карбасе, никуда не ходите и дожидайтесь меня»,— сам нойда пошел на гору и там взял олений рог. Пришел с ним в карбас, сел опять на корму и сказал: «Если я этим рогом буду давиться, вы никто ничего не говорите и у меня не отнимайте, а если и задавлюсь, не жалейте. Ваше дело только грести обратно на Вилемский наволок».
Сделав наставление, он приказал ехать. Сам рог стал грызть. Грыз и глотал рог, и дошел до того места, где у рога отделяется другой, как бы ветвь. Вот в рот-то ему более не входит, он и показывает одною рукою товарищам, чтобы кто-нибудь пришел и отсек сторонний отросток. Этого между тем никто не понял, да и не смели подойти. Он между тем старался вложить его в рот, да никак не мог. Олени дикие в это время, как птицы, плыли за карбасом и в большом количестве. Доехали до Вилемского наволока и пристали к берегу. Вышел нойда на берег и сказал товарищам: «Никто из вас не догадался отрубить ветви от рога, и поэтому я всего не мог сгрызть. Теперь дикие олени придут к нам только те, которые успели до нашего приезда зайти в море, а остальные останутся в Норвегии, да и те, которые пришли, будут здесь недолго». Рассказчик прибавил: «Вот их теперь и нет».

63. ОЛЕНЬЯ СКАЗКА
Жил старик. У него оленей было мало. Сам он был знатной человек, мог маленько поколдовать. Ну, а все-таки настоящей силы ему не хватает, и нет у него счастья в оленьем хозяйстве. И думает он: «Как бы мне оленей поднять, оленье стадо свое увеличить?»
Он обратился за помощью к сильнознающему человеку, попросил, чтобы тот помог ему поднять оленей. Тот согласился, и они оба легли спать крепким сном. Знают уж, как тут, при этом деле надо спать. Каждый лег в своей веже.
Спят они.
И этому старику снится сон. Видит он, что многознающий превратился в оленя-самца, в хирваса.
Хирвас побежал на юг. Старик вслед за ним. Чем дальше, тем быстрее бежал хирвас. Старик поспевает за ним. Они бежали, бежали и очутились на болоте. Тут жировало большое стадо оленей.
От стада отдалился вожак-хирвас. Он рога вниз — и пошел навстречу харвасу-многознающему. Оба сошлись воедино и начали битву. Хирвас-знающий победил хирваса-вожака. Он свернул ему шею.
Хирвас-знающий погнал стадо и сделал так, что стадо признало его своим вожаком, а старика признало своим хозяином.
Новый вожак пришел к старику, как к хозяину, и спросил его: «Где установить для этого стада твое оленье счастье? В каком месте велишь вбить чуэрвечулт — роговой гвоздь, куда привязать твое счастье, твоих оленей? Я сотворю это хигнами из мянны».
Хозяин велел: «На Зайцеву горушку!»
Хирвас-многознающий пригнал стадо на Зайцеву горушку

* * *

ГЕРОИЧЕСКИЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СКАЗАНИЯ И СКАЗКИ

1. О набегах шведов.
2. Сказание о нашествии «немцев» и саам-богатырь.
3. Саам-богатырь.
4. Про шведов.
5. Ляйн.
6. О гибели Чудьчуэрвя.
7. Братья-богатыри.
8. Как саам спас целый погост от шведов .
9. Как спаслись саамы на лыжах от шведов .
10. Песцовы дети.
11. Богатыри и чудь.
12. Неверная жена.
13. Охотник.
14. Чудь.
15. Спасение Туломского погоста.
16. Смерть Чуэт-Ахкама.
17. Предательница.
18. Как опас чудь погубил.
19. Разбойники и их сестра.
20. Проводник и разбойники.
21. Проводник .
22. Тениси-парна.
23. Семилетний стрелок из лука.

24. Две женщины и шведы-разбойники .
25. Нял и его дети.
26. Разгром Кулпанлампьсийта.
27. Мальчик из талого щелья.
28. Вик варач.
29. О чахлнне.
30. Заклятая гора.
31. Как чудь на острове погибла.
32. Каменный остров.
33. Как чудь погибла.
34. Сказание о нашествии «немцев» и о том, как саамы хитростью избавились от них.
35. Как два брата саама убежали из плена .
36. Как саамы чудь перехитрили.
37. О холме перед Колой.
38. Саамское добро.
39. Как коляне падун отбирали.
40. Как один швед спас старика саама от другого шведа.
41. Сказание о нашествии «панов» на Вочеламбину.
42. Легенда.
43. Сказание о том, как колдунья спасла саамов от «немцев».
44. Про древних людей, про шведов и еще про девушку Мазю.
45. Кильдинская девушка Марья Ивановна .
46. Мазельская.
47. Две снохи.
48. Поход чуди на Колу.
49. Максим и нойда.
50. Предводитель чуди Геланд.

1. О НАБЕГАХ ШВЕДОВ
Это было давно, еще в то время, когда на беззащитных саамов нападали разбойничьи шайки шведов. Приходили они с первым льдом, грабя все, что попадалось под руку, убивали людей, а тех, кто был посильней, брали в полон и уводили к себе. Уведут саама, и не увидят его более ни друзья, ни родные. Неподалеку от Иокострова, на уединенном кентище, стояла саамская вежа. Несколько лет стояла она благополучно, окруженная с одной стороны озером, с другой — густым лесом и болотами. Один раз только пробралась сюда разбойничья шайка шведов, но сильно поплатилась за недоброе дело. Жили в веже старуха да двое взрослых ее сыновей. Вышел раз старший брат посмотреть, что делают олени, и завидел вдали спускавшихся с горы шведов. Уговорил он мать и брата спрятаться, а сам спокойно стал дожидаться незваных гостей. Пришли те и принялись было за грабеж, а хитрый саам как ни в чем не бывало просит дорогих гостей с дороги поесть. Подумали-подумали шведы и согласились.
Взял он большой котел, в котором саамы невод красят, и начал крошить туда нарубленное на куски оленье мясо. Развел огонь и стал дожидаться, когда поспеет варево. Не терпится шведам: голод дает себя знать. Не дождался один и накинулся на непоспевшее мясо, а за ним и все остальные. Не вытерпел хозяин, видя, как распоряжаются бесцеремонные гости. Ударил он ножом, которым резал мясо, по руке первого попавшегося шведа. Брызнула кровь из свежей раны и больше ярости придала хозяину. Бросился он с ножом на шведов и многих убил, а которые остались в живых, убежали.
Так поплатились бесцеремонные шведы за свою жестокость и слепую уверенность в превосходстве их числа. Теперь уже давно нет в живых никого из населявших вежу. Вежа тоже разрушилась и сгнила, осталось одно кентище.

2. СКАЗАНИЕ О НАШЕСТВИИ «НЕМЦЕВ» И СААМ-БОГАТЫРЬ
Был большой «немецкий» нагон. Хотели «немцы» разграбить погост, в Воч-Губе рыскали кругом да около, но никак не могли найти его.
Ходил в ту пору по суземку саам, живший около Пень-озера, и случайно повстречался с одним из «немцев». Испугался вначале саам чужого человека, на Пеньозеро, а «немец» давай гнаться за ним. Что есть духу бежал саам, до Пень-реки добежал да, недолго думая, и ско-чил через. «Немец» же остановился около реки и скочить боится. Завидя это, пропал у саама страх, мигом скочил он обратно через Пень-реку, выхватил нож, набросился на «немца», вырезал ему язык и сказал: «Иди к своим и скажи им, что я живу вон за той варакой». Сказав так, саам пошел к себе на Пеньозеро, где он жил с матерью и стариком-казаком.
Придя домой, саам зашил свою мать в мешок — пусть «немцы» подумают, что она мертвая, сам же стал врагов дожидаться. Недолго пришлось ждать сааму — пришло «немцев» тьма-тьмущая, впереди ихний богатырь идет. Как завидели «немцы» саама, сейчас же убить его хотели, но он остановил их и сказал: «Не убивайте меня так скоро, давайте сперва город построим, потом я угощу вас, после же будем силы мерить !» «Немцы» согласились, и саам с « немцем »-богатырем сейчас же принялись за дело. Стали с корнями ели вырывать и город строить.
Живо пошла у них работа, и когда город был уже готов со всех сторон, саам привел важенку, пойды было очень много у нее. Потом принес он большой котел — мяса в него входило пять пудов — и стал говорить «немцу»-богатырю: «Руби мотор!» Срубил «немец» мотор, какой обыкновенно делают, и подал его сааму, но тот посмотрел на мотор, бросил его и сказал: «Разве мне такой мотор нужен?» — и с этими словами вырвал с корнем ель, воткнул ее в землю и повесил на нее котел с оленьим мясом. Когда мясо сварилось, саам взял нож, болшинский как сабля, и стал им крошить мясо, «немцы» же стали есть.
Было «немцев» много, и все они голодные были, торопится саам мясо крошить и случайно отхватил себе ножом на левой руке пальцы. Порато тут осердился саам, закричал на «немцев»: «Что вы, собаки, круто едите, я крошить не поспеваю!» — и ударил «немца»-богатыря прямо в грудь. Увидев это, хотели было остальные «немцы» убежать, да не могли скочить через высокий город, осердившийся же саам зачал их тут пахать, пока всех не перебил. Своему же казаку саам закричал: «Эй, казак, поди спрячься, а то я и тебе вместе с «немцами» голову отрублю!» Расхаживает саам среди убитых «немцев», кто пошевельнется, тому еще прибавит. Когда успокоился, стал он звать мать и казака: «Эй, где вы? Не убил ли я вас?» Те откликнулись. То место на Пеньозере, где саам-богатырь убил всех «немцев», еще и сейчас зовется городом. Говорят: такой-то саам живет в городу.

3. СААМ-БОГАТЫРЬ
На озере Имандре есть необычайно красивая варака. По рассказам саамов, здесь в незапамятные времена жил саам со старухой-матерью и с казаком. Был этот саам богатырь большой и кругом своей вежи, где промышлял, построил город из виц, связав их в два ряда и засыпав середину землей. Долго добиралась чудь до него и все хотела забрать его живьем.
Наконец, раз набралось этой чуди, может, с тысячу человек, и взошла она на вараку.
Видит чудь: внизу саам рыбу промышляет, и саам видит чудь. И спрашивает их: «Зачем вы пришли?» Те отвечают: «А тебя взять в полон». Сказал саам: «Что ж, делать нечего! Я согласен идти с вами. Будь по-вашему».
Пустил он их в город, а сам велел казаку пойти и пригнать десяток оленей из тундры, да самых больших, для угощения чуди. Казак пригнал оленей. Тогда саам вырубил большую ель и обтесал ее. Взял ель и говорит старухе-матери: «Уходи отсюда, потому я воевать с чудью буду». Мать убежала в амбарушек в лес. Саам поставил несколько котлов, в которых красят невода, каждый котел в пятнадцать ведер. Налил он туда много воды и давай убивать оленей для угощения. Положил мясо и стал варить. Сварил и позвал чудь. Чудь села вокруг костров, а хозяин рядом с их начальником, атаманом. Стала чудь есть, а саам вынул нож как будто для того, чтобы резать мясо, а нож-то был аршина в два длины. Как будто нечаянно, отсек он пальцы чудскому атаману, потом кровью его намазал себе губы и крикнул: «Какая вкусная кровь у чуди!» Не успела чудь опомниться, как саам схватил ель и давай бить чудь. Бил ее долго. Чудь и уйти не могла, потому что кругом горы. Кинется чудь в одну сторону — ель ее и там достанет, в другую — ель за нею. Везде он елью помахивает. Кротил он чудь, кротил, все уже мертвы, а он все еще бьет их. Когда прошло время, опомнился он и спохватился, где мать. Смотрит туда-сюда, нет ее нигде. Горько заплакал саам, думая, что убил и ее и казака. Долго он это плакал, как вдруг видит, что мать идет живая из амбарчика. Обрадовался богатырь, собрал мертвых, закопал их, а над ними навалил целую гору. Она и до сих пор есть. И теперь, если ехать мимо нее ночью, так слышен там шум и говор голосов, будто суйма какая под землею идет. Саамы и ездить мимо этого кен-тщца боятся.

4. ПРО ШВЕДОВ
Жили в древности саамы близ берега моря. На берегу реки Вороньей было саамское село. Узнали саамы, что скоро придут шведы. И был у саамов один старик — «старшая голова». Он говорит: «Вот теперь нам нужно куда-нибудь бежать на другое место, а то шведы узнают, что мы здесь живем, могут прийти и нас убить». И говорит еще: «Теперь нам нужно собрать сто кережек и сто быков, и начну я ждать их; как они придут, я один их убью». Вот из этого селения саамский народ весь убежал, стал жить в другом селе. А старик — «старшая голова» остался один в этом селе и начал ждать шведов, что они быстро придут. И оленей увидел, а некоторое время пришло, и шведская сила пришла. Пришли и спрашивают у него: «Почему один живешь?» А он говорит: «Я сейчас пойду за своим народом». А они говорят: «Отведи нас, где то село есть, новое село». Старик говорит: «Ну, отведу вас, только ложитесь все в кережки: у меня есть сто кережек».
И спрашивает у шведского предводителя: «Много ли у тебя людей?» Он говорит: «У меня сто человек». Старик пригнал оленей, запряг в каждую кережку по одному быку и так шведов уложил в кережки, и привязал, а предводитель спрашивает: «Почему ты у меня всю силу привязал в кережки?» А он говорит: «Подходить будем к селу, народ боится вас, чтобы не увидели, кого я везу, а то если народ узнает, что это вы, то могут нас во время езды убить». Предводитель говорит: «Ну, ладно, веди».
День прошел, настал вечер. Старик говорит: «Ну, теперь подъезжаем, войдем ночью в село, чтобы нас не увидели, как мы подходим».
Вот едут привязанные друг к дружке сто кережек с быками, а предводителя старик привязал к себе и поехал прямо к морю, мимо реки Вороньей. Ехал, ехал, остановился, море шумит, а предводитель спрашивает: «Что за шум?»
А старик говорит: «Это соль и вода воюют». А предводитель не понял.
Старик вперед двинулся, ехал, ехал, вошел на самую гору, остановился, нож выдернул из ремня, веревку пополам перерезал и быка стегнул, выпустил вниз на скалы.
Бык прыгнул и остальных за собой всех утянул. Все упали в море, а старик остался один с быком и кережкой. И сейчас еще эти скалы называют «Сто скал». И сказка вся.

5. ЛЯЙН
Был саамский человек, звали его Ляйн. Он жил с семьей. Был у них один сын. Он охотился и ловил рыбу, этим и питались. В то время шведы убивали много саамов. Однажды пришло много шведов. Они спрашивают: «Где живет Ляйн и какой он есть?» Ляйн стал им рассказывать: «Он такой же, как я, такая же круглая бородка, рост такой же, как и у меня». Он стал их угощать. Сварил суп в большом котле, в котором красят снасти. Суп для гостей сварил из самой лучшей яловки. Сварил суп, поставил есть, себе положил лучшую еду. Семье велел выйти на улицу и убежать, а на дверь снаружи положить большое бревно. Шведы стали обедать. Предводитель хотел взять самое жирное мясо, в этот момент Ляйн большим ножом отрубил пальцы у предводителя. Потом схватил шведа за ногу и говорит: «Если не видели Ляйна, вот он». И он стал их убивать. Всех убил, а в веже было около сорока шведов. По ошибке убил и своего сына.
Когда очнулся, стал искать семью, жена пришла, а сына не было нигде. Стали искать среди убитых, сына нашли убитого там. Сына схоронили, начали жить двое. На другом месте вокруг вежи сделали крепость из деревьев. Жена осталась жить в веже, а саам пошел на охоту. Когда с охоты пришел, жены нет, вежа вся сломана. Он догадался: шведы увели жену и сломали вежу. Он рассердился и отправился искать жену, и где шведов найдет, там и убивает. Он начал больше по ночам ходить.
Шел, подошел однажды к большому озеру, смотрит: за озером везде огни горят, а всех больше огней горит на острове. Он пошел вокруг озера. Когда начало светать, он начал смотреть, сам спрятался, сидел до ночи. Перед вечером он увидел лодку, в лодке было двое, старуха и мальчик. Подъехали они к берегу смотреть дупло. Он их схватил, старуху и мальчика, и стал расспрашивать, в которой веже живет предводитель и живет ли у него такая женщина. Старушка говорит: «Она в той веже, где живет предводитель, и предводитель держит ее в цепях. Женщину из-за того и не убили, что она очень красивая. Предводитель пускает ее вечером носить воду на поводу, в цепи, а сам держит конец цепи». Тут Ляйн старухе и мальчику свернул шеи и, когда день стемнел, поехал на остров. Приехал тихонько, пристал он спрятался около тропинки. Начал ждать жену, когда пойдет за водой. Он окликнул жену. Жена зашептала: «Куда ты пришел, погибнешь!» Ляйн говорит жене: «Погибнем — так вместе». Предводитель женщину за цепь дергает: «Что так долго?» Тут Ляйн учит жену: «Когда я вежу затрясу,— саам вынул нож и отдал жене,— ты быстро выбеги и прикрой дверь, а ножом отрежь пояс и спрячься в такое место». И указал, в какое место. Жена пришла в вежу, предводитель говорит: «Что так кровь играет, Ляйн, что ли, близко?» Только речь окончил, вежа затряслась, и Ляйн сказал: «Я тут и есть». Когда предводитель посмотрел наверх, в этот момент женщина выбежала на улицу, а Ляйн во второй раз тряхнул вежу, и вежа упала ^предводителя задавила. Тут Ляйн за ночь убил всех шведов на острове и которые были вокруг озера. Потом он взял жену и отправился обратно в свои края.

6. О ГИБЕЛИ ЧУДЬЧУЭРВЯ
Когда-то в Луяврсийте жили три брата. Старшего звали Ляйн. Он был сильный и много знал, он был нойд. Пришли весной к Ловозеру финны. Это были юльквик — пешая сила. Называли их так потому, что они всегда передвигались на ногах: зимой ходили на лыжах, а летом — пешком. Подошли финны к Ловозеру и видят: погост большой. Не решились днем войти в него. Спрятались вблизи. Ляйн был сновидец. Он увидел во сне, что должны в погост прийти разбойники, и рассказал об этом всему народу. Но люди не обратили на его слова внимания. Вечером весь погост собрался плясать. И братья тоже не ожидали, что должно случиться несчастье. Выходила вечером одна старушка из избы до ветру и наткнулась в темноте на лежащего человека. Это был один из финнов, он притаился. Пошла старушка к пляшущим и сказала: «Вы веселитесь, а ведь нам всем конец приходит, разбойники пришли». Тогда потихоньку в темноте все собрались, оставили погост, сели на карбасы и отправились на остров.
На том острове был сейд, а около сейда — чуэрвькарт. Финны ждали в погосте до рассвета. Они думали, что все люди в погосте заснули и поэтому стало тихо. Перед рассветом финны пошли по погосту, но никого не нашли. Когда совсем рассвело, они пошли искать жителей. Увидели вдали на озере большой остров. Подумали, что, наверное, туда отправились люди из погоста. Но карбасов не нашли. Поплыли вплавь, подложив под грудь доски. Братья увидали, что к острову плывут финны. Сказали об этом народу. Стал народ ругать нойдов за то, что они ничего не делают. «Как нам пропадать, так и вам пропадать»,— сказали нойдам.
Тогда Ляйн пошел к сейду, встал у чуэрвькарта и стал шевелить жертвенные оленьи рога — бурю вызывал. Поднялась тогда страшная буря. Пошли высокие волны по озеру. И вся юльквик потонула. Остались только трое: предводитель Чудьчуэрвь, его помощник и повар. Когда погибла рать, на второй день погода обуркалась.
Народ стал посылать трех богатырей посмотреть, может быть, финны еще остались живые, не утонули. Переправились братья на матерый берег. Пошли и увидели: в одном месте дымок поднимается. Подошли к тому месту, смотрят: финский повар кашу варит. Повар мешает кашу и приговаривает: Нам несчастье будет: головной волос. Вкруг мешалки кружится.
А рядом Чудьчуэрвь спит, лежа на спине, положив ногу на ногу, и под головой у него меч лежит и ларчик с деньгами стоит.

7. БРАТЬЯ-БОГАТЫРИ
Пришла чудь на реку Воронью. Промышлял в это время один саам ловозерский. Как увидел чудь — давай бежать от нее домой. Чудь заметила и кинулась за ним, как за проводником. К этому времени все саамы сбирались в погост. Кентище тут у них было огромное, как поле большое; на этом кентище народ играл «бросая мячи». Тут же играли два брата-богатыря. Заметили они, что идет на них чудь, и все рядами, много рядов. Один брат схватил мотор, а другой надел шубу. Первый кричит второму: «Не отставай от меня!» Бежать было некуда: впереди чудь, а позади река. Кинулся богатырь в ряды врага, размахивая мотором, и много он побил; прошел первый ряд, второй и третий, на третьем ряду брат отстал от него. Его было схватили за полы, но он быстро скинул шубу, оставил ее у чуди, а сам побежал дальше. Перед ними оказалась река, сажени в четыре шириною. Перепрыгнули оба. Атаман чуди не мог перепрыгнуть, но перебросил за ними меч. Богатырь с мотором озлобился, схватил меч, кинулся через реку обратно и схватился с атаманом. Дрались они недолго, наконец саам свалил чудина. Потом говорит: «Покажи язык».
Тот показал, саам отсек ему язык его же мечом и ушел. Атаман вернулся и порубил половину своих за то, что никто не шел за ним. Потом он перебил саамов, а женщин и детей забрал в тупу и зажег ее, а сам с воинами ушел. В это время вернулись два брата-богатыря и, найдя многих еще живыми, вытащили их из тупы. Остальные сгорели.

8. КАК СААМ СПАС ЦЕЛЫЙ ПОГОСТ ОТ ШВЕДОВ
Собрались саамы Ловозерского погоста в одном из скрытых мест. Разбились на кучки и стали играть в мяч. Вдруг один саам, что настороже был, увидал приближающихся шведов. Разбежались саамы по кустам, а на поляне остались два брата: им велено было отвести глаза шведам. Старший брат надел печок внакидку и брату то же велел. Не послушался младший брат и не переодел печка. Подошли шведы ближе, а братья сразу бросились в их толпу. Схватили шведы за печок и поймали младшего, а вместо другого саама у них в руках один печок остался. Бросились шведы в погоню, но скоро все отстали от быстрого саама, только один чудьжере не переставал бежать. Добежал саам до реки, перепрыгнул через реку и остановился. Подбежал чудьжере, а прыгнуть не смеет, боится утонуть. Начал саам насмехаться над его трусостью. Рассердился швед и бросил в саама саблей. А тот поймал саблю, перескочил через реку назад и бросился на чудьжере, только не убил, а отрезал язык, чтоб тот своим ничего сказать не мог. Бросил шведа саам, побежал и скрылся в лесу. Так спас саам погост от разбойников-шведов.

9. КАК СПАСЛИСЬ СААМЫ НА ЛЫЖАХ ОТ ШВЕДОВ
Неподалеку от Нотозерского погоста в одинокой веже жили саамы: отец, два сына и казак. Время было опасное: шведы ходили по всей земле саамской, грабя и уводя саамов. Понадобилось зачем-то старику в погост ехать, и посылает он работника узнать, не бродят ли у погоста шиши. Поехал казак и у самого погоста попался шведам. Ждали, ждали саамы и решили, что казак для своей нужды в погосте остался. Надели все трое лыжи и покатили по рыхлому снегу. Близко подъехали к погосту, не остереглись и попались прямо на глаза шведам. Поворотили лыжи, да было уже поздно: заметил их шведский чудьжере. Поймал он важенку и пустился в погоню. Скользят по снегу быстрые лыжи, но и шведы не отстают. Молодые ноги братьев легко и быстро уносят их, но силы старика слабеют и слабеют. Ближе и ближе становится к нему чудьжере. Из последних сил летит старик, а на пути не замечает высокую сосну. Как молния взлетели скользкие лыжи на самую вершину сосны, в снег грянулся старик. Подъехал швед, добил старика стрелой, переоделся в его платье, надел лыжи и побежал за братьями. Не заметили саамы cгоряча, как отстал отец, и далеко укатили. Обернулся старший, видит — нет отца, стал осаживать и брату велел. Показался вдали переодетый швед. Младший говорит: «Отец идет». Старший не поверил: не обманул его хитрый швед. Издали еще пустил в него саам стрелу прямо в сердце: не спасла и одежда. А братья сняли с чудьжере одежду отца и покатили домой.

10. ПЕСЦОВЫ ДЕТИ
У устья реки Ноты, на Нотозере, когда-то был саамский погост. Там жили саамы, сильные люди: старик Нял и его два сына — Нял-парна. Ехали они однажды в Сонгельский погост. Два брата сидели в одной кережке, а старик — отдельно. Подъезжают к погосту, видят — на озере женщины играют в «круговую веревочку».
В погосте были шведы, а Нял и Нял-парна не знали этого. Подъезжают к женщинам, узнают, что шведы искали Няла и его сыновей, но никто не сказал им, где они. Шведы тогда убили всех мужчин в погосте, а женщин выгнали на озеро играть в «веревочку». Женщины посоветовали Нялу и его сыновьям уезжать скорей. Они послушались совета и поехали через озеро. Из шведов один сильный назывался Чуэтахкам, что значит Сто женщин. Назывался он так потому, что имел в себе силу ста женщин.
Увидел Чуэтахкам Няла с сыновьями и побежал за ними по озеру на лыжах. У старика Няла не мог олень бежать по льду, скользил, спотыкался. Добрался Нял до матерого берега и залез на высокую сосну. Подошел Чуэтахкам, выстрелил в Няла из лука. Старик упал с дерева. А Чуэтахкам взял оленя, надел на себя печок старика и поехал вслед за Нял-парна.
Младший из сыновей Няла оглянулся и говорит: «Это отец едет». А старший отвечает: «Нет, это не отец». Младший стал править оленями, а старший повернулся назад лицом и приготовился стрелять из лука. Сначала он думал, что за ним едет отец, но вблизи увидел, что у едущего за ним борода не седая, не такая, какая была у отца. Выстрелил он в него из лука и остановил своего оленя. Вслед за Чуэтахкамом шла пешком вся его «мелкая рать». Был мороз. У старшего сына нож примерз к ножне: он не мог вынуть его из ножен и сорвал его с пояса вместе с ними. В левую руку взял он толстую палку, вместо щита, а ножом стал бить шведов. Сперва бил не снимая ножен, но потом ножна сама разрезалась. Перебил он часть шведов, а остальные сами разбежались.

11. БОГАТЫРИ И ЧУДЬ
Были три богатыря с работником, три богатыря брата. Промышляли они в лесу и выстроили себе на Туломском падуне каменные тупы. Раз они подняли из Туломы две громадные скалы. Один из них донес доверху и положил там, а другой — только до половины. Так и теперь лежат эти камни. Сто человек не пошевелят их. Раз они послали казака в погост узнать, живы ли саамы, чтоб пойти к ним в гости. Казак по дороге заснул, а в это время чудь разоряла погосты. Когда казак проснулся да пришел — чудь уже сожгла все. Казака схватили, узнали, что он живет у богатырей, и велели ему вести себя к ним. Младший брат-богатырь соскучился ждать, должно быть, думал: все хорошо, потому казак там и остался. Пошел он в лес и видит — идет чудь навстречу, а впереди казак ведет их. Богатырь давай стрелять. Расстрелял все свои стрелы и давай рубить их. Пропасть положил он народу, наконец один чудин срубил ему мечом полголовы. Так младший брат и упал тут. Пошла чудь дальше, вот и до каменных туп добрела. Увидели два брата-богатыря и давай стрелы пускать — много перегубили врага, наконец у одного брата и стрел больше нет. Остались только у старшего, который и продолжал бить чудь. И всю бы чудь они перебили, если б женка ему не изменила. Она подрезала тетивы у лука и крикнула чуди: «Идите берите моего мужа, он теперь ничего сделать не может!» Но чудь все-таки не решалась идти к богатырю, а только просунула в реппень к нему меч свой. Он схватился за него и порезал себе руки совсем. Тогда чудь связала его и брата и повела их к своему «царю». По дороге, когда на ночлеге все заснули, богатырь говорит жене: «Развяжи меня, я их всех перебью и одной рукой, а тебя не трону». Но она не сделала этого. На другой день чудь женку убила, потому что женка не должна изменять своему мужу. А богатырю у чудского царя был большой почет.

* * *

  Участник рейтинга лучших сайтов
© Saami.su, 2007-2019
При копировании материалов ссылка на сайт обязательна